Понятно что новообретенный сын, все дела. Тем не менее старый, облезлый волк, который обычно своих щенков к чужим клыкам подставляет для тренировки, яростно вписался, рискуя и кошельком, и нашим договором.
Он сделал небольшую паузу, отпив воды из высокого стеклянного стакана, стоявшего рядом.
Значит, Червин вложился по-крупному. Сильно. Не просто деньгами — влиянием, связями, напоминал о долгах. Почему? Только из-за обещания, данного Федору Семеновичу? Ну не из-за липового же отцовства? Или он действительно уже видит во мне реальный инструмент против Ратникова, стоящий таких рисков?
Если он действует так открыто и напористо, то Ратников наверняка тоже знает о цене вопроса. Это не скрытая игра — это открытая ставка. И это делает меня мишенью не только для Ратникова, но и для всех, кто следит за раскладом сил в подполье.
— Вторая причина, — продолжил Игорь, и его голос стал чуть тише, интимнее, — сугубо деловое предложение.
Я наклонил голову, давая понять, что слушаю и жду продолжения. Он усмехнулся, но в уголках его глаз, теперь ясных и холодных, не было и тени веселья, только расчет.
— Начнем с того, что тебе и так должно быть отлично известно. В Червонной Руке уже давно зреет раскол. Власть потихоньку, но верно перетекает к Ратникову и его Стеклянному Глазу. Меня, как человека, который связан договорами, взаимными услугами и, что важно, взаимным доверием именно с Червиным, этот раскол и перспектива смены власти… не особо устраивают. Ратников — человек другого склада. Более жадный, менее предсказуемый, более амбициозный в плохом смысле этого слова. С ним работать будет сложнее, дороже и, главное, ненадежнее. А я люблю стабильность в таких вопросах.
Я кивнул, мысленно сверяя его слова с тем, что уже знал от самого Червина и что видел своими глазами в банде. Все сходилось.
— Меня это тоже не слишком устраивает, — сказал ровно, без эмоций, просто констатируя факт. — Ратников уже успел показать, как он ведет дела. Насколько грязно.
Игорь уловил что-то в моем тоне — жесткую ноту, которую я не смог полностью скрыть, поднятую воспоминаниями о попытке моего убийства и о смерти парня, которого заставили на эту попытку пойти. Его брови чуть приподнялись, в глазах мелькнул искренний интерес.
— Значит, ты поймешь меня еще лучше. И раз так, то нам с тобой будет значительно проще договориться. Предложение простое. Ты начинаешь активно, агрессивно продвигать себя не как наследника, который ждет у моря погоды, а уже как нового лидера. Настоящего. Используешь свой статус сына, свою силу, которую ты вроде как уже продемонстрировал. А я со своей стороны оказываю тебе целенаправленную поддержку. Не просто прикрытие от стражи — опеку. Деньги на расширение влияния, на вербовку. Ресурсы: точная информация о передвижениях Ратникова и его людей, доступ к определенным городским объектам, оружие хорошего качества, если нужно. И самое главное — я буду направлять тебе выгодные, чистые, респектабельные заказы. Те самые, что не просто наполняют казну, а поднимают престиж. Охрана караванов от имени рода. Легальные силовые подряды для тех городских купцов и ремесленников, которым не по карману нанимать наших дорогих, заносчивых Топтыгиных для каждого дела. Все, что покажет тебя и твоих людей не как подпольных громил и карточных шулеров, а как серьезную, дисциплинированную силу, с которой можно и нужно иметь дело в свете дня.
Он сделал паузу, давая мне вникнуть в масштаб своего предложения. Его взгляд был твердым, уверенным в привлекательности картины.
— В таком раскладе за тобой пойдут не только старые псы Червина. Пойдет и часть людей Ратникова — те, кто смотрит не в прошлое, а в будущее, кто устал от мелких афер и хочет стабильности и роста. Их соблазнит сама перспектива. Молодой, сильный, дерзкий лидер, который не застрял в старых разборках и фальшивых ассигнациях, а ведет банду вверх, в легальный, уважаемый бизнес. И за которым стоит… ну, скажем так, благосклонность и прямая поддержка человека с фамилией Топтыгин. Пусть и не самого известного человека, но все же. Для большинства в подполье этого будет более чем достаточно.
Я слушал, мысленно раскладывая предложение по полочкам.
И на самом деле это решало буквально все текущие проблемы разом. Деньги и ресурсы без необходимости выкручиваться на подпольных боях и выпрашивать у Червина. Легальные, уважаемые заказы — именно то, что я и планировал для вербовки сильных бойцов, которые не хотят мараться в уголовщине.
Престиж. Признание. А главное — прямой, ровный путь в Морозовск. Если он начнет поддерживать меня как нового лидера банды, организовать мою поездку на тот самый конкурс имперских грантов для него — раз плюнуть.
Одного его рекомендательного письма или просто устного распоряжения будет достаточно, чтобы меня допустили. Мне не нужно будет самому с нуля выстраивать всю эту сложную конструкцию, задумываться о создании своего клана…
Мысль резко оборвалась, наткнувшись на первую, очевидную и жесткую преграду.
Если Игорь начинает поддерживать меня открыто и всецело, он автоматически перестает поддерживать Червина. Всю эту помощь, связи, прикрытие, которые были у главы Руки последние два года и которые помогали ему держаться на плаву против напора Ратникова, он теперь направит на меня, на мой рост.
Червин останется один. Он мгновенно потеряет лицо и все свое влияние. Даже если я в итоге стану главой банды, для него в этой новой структуре не останется места. Его либо вежливо оттеснят на почетную пенсию, либо… устранят как ненужный, мешающий балласт.
А он…
В голове всплыли четкие картинки: Червин в своем кабинете, молча протягивающий ключи от своей квартиры. Его усталое лицо в свете лампы, когда он говорил о долге Федору Семеновичу. Его сдержанная, почти неуловимая гордость в глазах, когда я вернулся после того боя с Костей и банда закричала в мою честь.
Он не был отцом. Но он вел себя… по-отечески. Жестко, прагматично, без сантиментов, но честно в рамках наших договоренностей.
И он реально помогал. Без его прикрытия и начальных вливаний я бы уже давно был вынужден бежать из города, хоронить все планы. Предать его, стать непосредственной причиной его краха и возможной гибели… это была бы свинская, подлая благодарность.
И вторая преграда встала следом.
Если я приму поддержку Игоря, то попаду к нему в прямую и полную зависимость. Он будет давать ресурсы, а потом в любой момент скажет: «А теперь сделай для меня то-то и то-то».
И я буду обязан сделать. Потому что он может все так же легко забрать. Он Топтыгин. Пусть и не главный, пусть и с двойной фамилией.
