вернётся с договором о торговле?
Антонио позволил себе улыбнуться.
Если его расчёты верны — достаточно высокая, чтобы рискнуть.
И если они верны — Венеция снова станет центром мировой торговли. Не благодаря старым путям на Восток, которые перехватили португальцы. А благодаря новым путям на Запад, которые испанцы были слишком жестоки и глупы, чтобы сохранить.
Он отвернулся от окна и пошёл спать.
Завтра начиналась новая эра.
Глава 2: Берег
Венеция — Атлантика — Шарренос, весна-лето 1520 года
«Лев Святого Марка» покинул лагуну на рассвете, когда туман ещё лежал на воде. Официально корабль шёл в Танжер с грузом муранского стекла и венецианских тканей. В бумагах, заверенных печатью Совета Десяти, значилось: «торговая миссия в африканские порты». Никто не должен был знать правды — ни испанские шпионы, ни ватиканские агенты, ни даже большинство членов команды.
Марко стоял на корме и смотрел, как Венеция растворяется в утренней дымке. Колокольня Сан-Марко — последнее, что он видел, — мерцала золотом в лучах восходящего солнца, а потом исчезла, словно её и не было.
— Курс на юг, — сказал капитан Лоренцо. — Как договаривались.
Первые две недели они действительно шли на юг, огибая Сицилию. Заходили в Мессину за пресной водой, потом в Тунис — там Марко демонстративно торговался с местными купцами, покупая оливковое масло и финики. Всё для легенды. Всё, чтобы любой наблюдатель увидел обычное торговое судно на обычном маршруте.
В Танжере капитан Лоренцо собрал команду на палубе.
— Здесь мы расстаёмся с ложью, — сказал он. — Дальше будет правда. Кто хочет сойти на берег — сходите сейчас. Жалованье получите сполна, никто вас не осудит. Но те, кто останется, должны знать, куда мы идём.
Он развернул карту, но не ту, что показывали в портах, а другую, тайную. На ней западный океан был исчерчен пунктирными линиями и вопросительными знаками.
— Terra Diabolica, — произнёс Лоренцо. — Земля, которую церковь называет проклятой. Там живут существа, которых одни считают демонами, другие — ангелами, третьи — просто иными разумными тварями. Двадцать семь лет назад испанцы попытались их завоевать. Из тысячи двухсот человек вернулись четыреста.
Ропот прокатился по палубе. Матросы переглядывались.
— Мы идём не завоёвывать, — продолжил капитан. — Мы идём торговать. У нас нет пушек, кроме двух сигнальных. Нет солдат. Только товары и добрая воля. Синьор Гримани, — он кивнул на Марко, — представляет интересы Венеции. Если мы преуспеем, республика получит торгового партнёра, который богаче любого восточного султана, и каждый из вас получит достойную награду и станет частью истории! Если нет...
Он не закончил. Не нужно было.
Семеро матросов сошли на берег в Танжере. Остальные тридцать два остались.
Атлантика встретила их штилем.
Три дня «Лев Святого Марка» едва полз по зеркально-гладкой воде, паруса висели безжизненными тряпками. Марко использовал это время, чтобы изучить карты — те самые, что отец собирал годами.
Карты были... приблизительными. Линия побережья, нарисованная со слов выживших моряков. Отметка «здесь город» — без названия и подробностей. Пунктирный маршрут Колумба, восстановленный по обрывкам украденных записей. И огромные белые пространства, заполненные одним словом: «неизвестно».
— Мы плывём по слухам, — сказал Марко капитану. — По пересказам пьяных моряков и обрывкам чужих дневников.
— Колумб доплыл, — пожал плечами Лоренцо. — Значит, доплывём и мы.
— Колумб не знал, куда плывёт.
— Мы тоже не знаем. — Капитан усмехнулся. — Но у нас есть преимущество: мы знаем, что там кто-то есть. Это уже больше, чем было у него.
На четвёртый день наконец-то поднялся ветер, ровный и сильный и что самое важное — попутный. «Лев» расправил паруса и понёсся на запад, оставляя за кормой пенный след.
Плавание заняло семь недель.
Семь недель воды и неба. Семь недель качки, солёных брызг, однообразной еды. Семь недель неизвестности — потому что никто на корабле не мог сказать, сколько ещё осталось. Хоть какая то уверенность в картах заканчивались где-то на третьей неделе пути; дальше была только вера в то, что земля существует.
Марко вёл дневник. Записывал всё: направление ветра, цвет воды, поведение птиц. Отец просил привезти информацию — даже если торговля не состоится, информация будет бесценна.
«День 41. Вода изменила цвет — стала зеленее. Капитан говорит, это признак близости земли. Или признак мелководья посреди океана. Или ничего не значит. Никто не знает наверняка.»
«День 44. Видели птицу, непохожую на чаек. Длинный хвост, яркое оперение. Летела на запад. Значит, там есть на что садиться.»
«День 45. Падре Бернардо провёл мессу. Просил Господа защитить нас от демонов. Я заметил, что он молится чаще обычного — по четыре-пять раз в день. Страх? Или истинная вера? Трудно отличить.»
«День 47. Облака на западе. Особые — неподвижные, не меняющие формы. Лоренцо говорит, что так выглядят облака над горами. Если он прав, земля уже близко.»
На пятидесятый день пути впередсмотрящий закричал:
— Земля! Земля на западе!
Марко выбежал на палубу. Вся команда уже была там, матросы толпились у борта, вытягивая шеи. На горизонте, там, где небо сходилось с водой, темнела полоска. Неровная, зубчатая. Берег.
— Terra Diabolica, — прошептал кто-то за спиной Марко. Голос дрожал — не понять, от страха или от благоговения.
Падре Бернардо осенил себя крестным знамением.
— Да защитит нас Пресвятая Дева, — сказал он. — Ибо мы входим во владения врага.
— Мы входим во владения торговых партнёров, — поправил Марко. — Прошу вас, падре, держите свои молитвы при себе. По крайней мере — на людях. Или... Кто бы там они не были...
Священник бросил на него взгляд, полный праведного возмущения, но промолчал. Инструкции Антонио Гримани были чёткими: никаких проповедей, никаких попыток обращения, никаких крестов напоказ. Падре Бернардо согласился — нехотя, скрипя зубами, но согласился. Без священника команда не вышла бы в море. А теперь, когда они здесь, его работа — утешать моряков, но не более.
— Держать курс вдоль берега, — приказал Лоренцо. — Ищем гавань или город. Что-нибудь, похожее на описания Колумба.
«Лев» медленно приближался к земле. Марко не отрывал глаз от берега — зелёного, густо поросшего лесом. Никаких признаков жизни. Никаких зданий, никаких кораблей, никакого дыма.
— Может, здесь никто не живёт, — сказал один из матросов. — Может, это другой берег. Не тот.
— Живут, — ответил Марко. — Просто не здесь. Мы должны найти...
Он
