он.
Я поднимаю голову и смотрю на первые звёзды, которые виднеются над вечерним городом.
— Нет, — говорю я. — Только что закончилась старая история. Новая — начинается завтра. С утра на стройке нужно будет принимать плитку.
Мы садимся в машину. Мой телефон взрывается от звонков и сообщений, но я ставлю его на беззвучный. Это может подождать до завтра. Сегодня я просто хочу побыть со своими детьми и близкими людьми. Я еду домой к своей новой только что отвоеванной жизни, даже не подозревая, что меня ждет впереди. И если бы я знала, то не была бы сейчас так спокойна.
Глава 25
Мы едем молча, и эта тишина в машине Глеба кажется мне оглушительной после того ада, который остался за дверями студии. Я сижу, уставившись в темное окно, и размышляю над произошедшим. Как бы ни заставляла себя, не думать об этом я не могу. Слишком много всего случилось, а самые близкие люди, какими я когда-то их считала, оказались совершенно не теми, кем они являются.
Пальцы сами собой находят телефон в сумочке. Нужно позвонить папе. Хотя, наверное, он уже набирал мой номер. На экране светятся десятки непрочитанных сообщений. Я открываю одно из них, в котором указаны ссылки на разные статьи:
«Блогер Алёна Журавлёва устроила судилище в прямом эфире: муж и сестра — вора и предатели».
«Ток-шоу студии «Правда о семейной жизни» закончилось уголовным делом».
«Скандал века: любовники разоблачены, Алёна Журавлёва предъявила железные доказательства.
Глеб замечает мое настроение и опускает ладонь на мою руку.
— Дыши, — говорит он одно-единственное слово. — Ты сделала всё, что могла. Теперь это просто шум.
Но этот шум проникает повсюду. Я не могу сидеть сложа руки. Когда мы возвращаемся домой, я сразу же включаю ноутбук Глеба и проваливаюсь в эпицентр происходящего.
Я открываю один пост за другим и под каждому из них вижу сотни комментариев. Лагерь сторонников кажется огромным, но далеко не все меня поддерживают.
«Давно нужно было поставить на место этих предателей!»
«Следила за всей историей с самого дня рождения! У меня самой сердце разрывалось! Как она смогла все вынести!»
«Таких уродов, как её муж и сестра, нужно сажать и лишать всего. Поддержу Алену всеми руками и ногами!»
«Это не просто измена, это — злонамеренное уничтожение человека. Она молодец, что не сломалась.»
«После эфира подписалась на её блог. Буду поддерживать. Пусть видит, что не одна.»
Другой лагерь — это хейтеры и скептики, которые во всем видят только пиар. На такие комментарии больно задевают меня. Никому бы не пожелала пережить то, что пережила я.
«Ой, какой красивый и дорогой спектакль! Все так гладко подогнано! Чистейший пиар её нового салона от докторишки!»
«Развели сопли на ровном месте. Нормальный мужик от такой стервы сбежит к любой. Сестра молодец, что забрала алиментщика. Я б на её месте тоже с ним закрутила.»
«А врач её новый очень вовремя подоспел. Удобненько. Думаю, они всё это вместе и провернули. Больно уж слаженно работают. Сначала «случайная» авария и лечение, потом бизнес. Романтика.»
«Вынесла сор из избы на весь мир. Детям теперь как в глаза смотреть? Что мама папу по телеку уничтожила? Материнского инстинкта — ноль.»
«Ничего она не доказала. Бумажки какие-то нарисовала. Видео — легко смонтировать. Развелась бы тихо и по-человечески, если честная. А так — явно мстительная истеричка.»
«Да всем всё было понятно ещё в том самом первом эфире! Слишком уж картинно всё вышло! Нарочитая драма для хайпа. И ведь попались — рейтинги взлетели до небес. Браво, Алёна, браво. Дай контакт своего пиарщика.»
Я читаю это, и внутри всё сжимается в болезненный комок. Меня либо возносят на пьедестал святой мстительницы, либо волокут по грязи как расчетливую мстительную стерву. Никто не видит просто человека. Я стала публичным достоянием.
Да, эта история действительно вызвала массовый резонанс, но иначе я не могла поступить. Я должна была защитить себя и детей и сделала это.
Далее приходят первые признаки ответного удара от тех, кого я публично уничтожила.
Оксана оказывается первой из троицы. Её инстаграм, который она, видимо, ещё не успела закрыть, взрывается истеричным постом.
«Это ЛОЖЬ! ПРОВОКАЦИЯ! Меня ВЫНУДИЛИ! Алёна Журавлева — манипулятор и лгунья, а все аудиозаписи — подлог! Я подала заявление в полицию о клевете и шантаже! Она угрожала мне! Пусть отвечает за свои слова.»
К посту прикреплена размытая фотография какого-то странного документа, но активные неугомонные комментаторы уже пишут, что это фейк, сфабрикованный за пять минут в фотошопе. Её быстро «уничтожают» комментаторы.
«Убирайся в свою деревню, мерзавка!»
«Где твоя профессиональная этика? В постели с чужим мужем?»
«Твоя карьера кончена, сдавай бейджик».
Она пытается удалять самые злые комментарии, но они плодятся быстрее. А через час её аккаунт просто исчезает.
Олеся действует иначе. Она не пишет длинных постов, она манипулирует своей беременностью. Сестра прикрепляет снимок своего УЗИ.
«Жизнь продолжается. Близкие люди меня не бросят. А ещё... нас теперь двое. Мама будет сильной для тебя, малыш.»
Она не просто играет в жертву. Олеся играет в будущую мать, которую жестокая и мстительная сестра пытается уничтожить. Она использует беременность как щит и как оружие одновременно. Комментаторы также делятся на два лагеря — одни поддерживают ее, другие — осуждают. Но самые главные слова она пишет мне в сообщении:
Ты разрушила мою жизнь. Теперь ни один бренд не хочет со мной работать. Этого ты добивалась? Учитажить меня? Почему? Потому что мама всегда любила меня больше чем тебя?
Её мир гламура, лайков и одобрения рушится на глазах. Она ещё какое-то время держится, выкладывая плаксивые видео, а затем сестра закрывает свою страничку.
Однако снимок УЗИ уже разлетелся по сети. Теперь в этой истории появился новый, самый болезненный персонаж — нерождённый ребёнок.
Но главный и самый опасный удар приходит от Романа. Он не лезет в социальные сети. Он действует совсем другим способом.
Первое сообщение приходит на новый номер Глеба, который знали только мы, Маша и адвокат.
«Докторишка, считай свои дни. У тебя у самого рыльце в пушку. У меня есть на тебя кое-что. О твоей «частной практике» и о том, как ты «лечил» одну пациентку. Будешь лечить своих уродцев из тюрьмы. Отзовёшь показания — останешься на свободе.»
Глеб читает, и его лицо каменеет, но
