прямо под моей елью.
Я дождался, пока ветер снова потянет от поляны к нам. Потом поднес два пальца ко рту, набрал в легкие воздуха и издал короткий, резкий свист-сигнал.
Мы спрыгнули вниз не прямо вместе (синхронизацию еще нужно будет отработать), но для кабанов разница была несущественна, и эффект неожиданности сработал полностью.
Мой прыжок пришелся ровно на спину одного из двух кабанов начального Роста. Приземление, упор ногами в его могучее, словно каменное тело, и тут же, используя инерцию падения и всю силу плеч, — удар секирой в основание черепа. Туда, где позвоночник крепится к черепной коробке.
Лезвие вошло с глухим хрустом, похожим на звук раскалываемого полена. Зверь не издал ни звука, лишь ноги подломились, и он рухнул, увлекая мою секиру за собой.
Справа Семен приземлился рядом с другим. Удар тяжелой дубины со свинцовым нутром пришелся точно по затылку, не убив, но явно оглушив. Огромный кабан зашатался, его повело в сторону. Было очевидно, что в ближайшие секунды нам он не будет угрозой.
Тем временем остальные, пользуясь эффектом неожиданности и скоростью падения с пятиметровой высоты, атаковали «рядовых» кабанов, и четверо из шести убили своих наповал с первого же удара. Ситуация восемь против восьми резко превратилась в восемь против троих, да и то те, кого не удалось прикончить сразу, в любом случае получили неслабые повреждения.
Так что закончилось все быстро, меньше чем за минуту. Я оглядел своих. Новых ран не было. Все стояли на ногах, озираясь, проверяя друг друга.
— Собираем траву, — скомандовал я, убедившись, что состояние у всех, включая Славу, было нормальным. — Быстро, но аккуратно, не топчите.
Сам же вытер лезвие секиры о жесткую щетину кабана у своих ног.
Петр, Дима, Слава, Зина и Коля моментально достали специальные ножи, подготовленные перед рейдом для этой цели. Короткие, толстые, слегка изогнутые лезвия идеально подходили для срезания жестких стеблей.
Они присели у края поляны и принялись планомерно срезать светящиеся цветы у самого корня, складывая их в небольшие, но плотные холщовые мешки. Работали молча и быстро.
Я, Семен и Нина встали в треугольник по краям поляны — спиной к собирающим, лицом к лесу. Прошло минут двадцать, и я уже начал думать, что мои подозрения беспочвенны, но тут…
— Движение, — тихо, но четко, без повышения тона сказала Нина. — Между деревьями вдалеке. Приближаются. И это не Звери.
Глава 18
Ситуация была хуже некуда. Мы стояли на открытой, светящейся (пусть уже и не так ярко, так как больше двух третей трав было собрано) поляне, вокруг нас восемь еще теплых туш, в руках — мешки с грузом.
Неизвестные — в лесу, под прикрытием стволов и крон, численность неизвестна, позиция неизвестна, намерения неизвестны. Оставаться здесь, на открытом пространстве, означало подставить себя под первый же удар со скрытой позиции, будь то стрела, пуля или внезапная атака.
— Забираем, что собрали, и в лес на запад! — моя команда прозвучала резко, отрывисто, но негромко, лишь чуть громче шепота.
Никто не спорил, не задавал вопросов. Ребята моментально бросили не собранную траву, схватили уже наполненные, туго затянутые мешки и рванули к западной кромке поляны, туда, откуда мы пришли.
Бежали пригнувшись, потом нырнули в густую стену папоротника и молодой еловой поросли. Хруст веток под ногами теперь не имел значения — скорость была важнее тишины.
Мы углубились в чащу метров на пятьдесят, отдаляясь от голубоватого свечения, потом я резко поднял сжатую в кулак руку. Все замерли на месте. Я указал пальцем на ели.
Сигнал поняли все и без лишних слов взобрались на них, рассредоточившись по разным деревьям, скрывшись в густой колючей хвое.
С высоты в семь-восемь метров мне открылся частичный, закрытый ельником, но все-таки различимый вид на поляну, лежащую теперь к востоку. Как раз в этот момент из северной чащи, именно оттуда, куда смотрела Нина, вышли люди. Семь человек.
Они двигались кучкой, осторожно, но без особой скрытности, оглядываясь по сторонам. Они осмотрели убитых кабанов, перевернули одного ногой, потом их взгляды разом упали на участки с обрезанными, светлыми пеньками стеблей. Послышались голоса — сначала приглушенные, потом громче.
Мне приходилось сильно напрягаться, чтобы разбирать отдельные слова, но в общей тишине леса все-таки можно было понять, о чем шла речь.
— … всех положили, видишь? Чистая работа, одного в череп, другого под лопатку…
— … трава! Смотри, сколько срезано! С собой явно забрали…
— … добрать остатки!..
Они не вели себя как осторожные охотники. Были возбуждены находкой, их внимание было приковано к добыче, они жестикулировали, указывали на кабанов, на пустые стебли.
Рискованный план начал складываться в голове сам собой, подсказанный их поведением. Они расслабились, строй был небрежным: дисциплина, похоже, хромала. Двое уже присели у кабана, пытаясь вырвать или отпилить клык. Если ударить сейчас, из засады, пока они заняты дележом трофеев…
Я жестами показал своим, сидевшим на соседних ветвях, повторить тот же маневр, что с кабанами и начать двигаться к поляне по деревьям. В глазах Петра и Семена мелькнуло сначала удивление, затем мгновенное понимание и холодная готовность. Остальные отнеслись явно с меньшим энтузиазмом, но спорить никто не стал.
Мы бесшумно двинулись к поляне. Приблизившись до пятнадцати-двадцати метров и замерев за широким стволом, я дождался, когда ребята окружат поляну, а потом выглянул, приглядываясь.
С этого расстояния среди людей у поляны сразу узнал Алексея. Теперь было очевидно, что этот отряд не просто так наткнулся именно на «нашу» поляну. Он стоял, слегка прислонившись к дереву, его лицо было бледным, болезненным, под глазами темнели круги — последствия недавней травмы, которую я ему нанес.
Но сами глаза активно изучали лес — он явно не разделял расхлябанности своих подчиненных. За широким кожаным поясом торчали знакомые рукояти двух коротких, тяжелых молотов.
Его люди рассредоточились: двое все еще копошились у самого крупного кабана, пытаясь выворотить клык ножом и камнем, остальные пятеро сгрудились вокруг участка с оставшейся травой.
Тут мой взгляд вдруг зацепился за оружие. У пятерых из семи за спиной, на широких ремнях, висели винтовки. Что-то сложное, массивное — с расширенными, угловатыми, коробчатыми прикладами, толстыми, короткими стволами и какими-то блестящими механизмами у затвора.
Я таких никогда не видел. Они выглядели громоздкими, неуклюжими, но в их грубой, форме чувствовалась незнакомая угроза.
Причем такая четкая и жгучая, что я уже хотел скомандовать отступление, когда один из людей Алексея вдруг резко дернул плечом, скинул ремень и вскинул оружие. Ствол развернулся и замер, смотря прямо на
