октябре ещё налоги надо будет чем-то платить, а потом и конские счета за электричество не за горами. Ты ж нам газ обещал, и где он? – Лида повертела головой по сторонам и приложила ко лбу ладонь козырьком, будто высматривала за гортензиями работников Газпрома с трубами. – Нету!
– Это не ко мне, – Кунцов поднял руки вверх, – это к Газпрому, к народному достоянию все вопросы. Госпрограмма: фифти-фифти и через три года золотой ключик наш. Вы ж не захотели скидываться.
– Ты больной? Кто сейчас в своём уме живыми деньгами будет скидываться за то, что через три года, может быть, к нашим Зябликам чего-то там подведут? Через три года либо ишак помрёт, либо Газпром медным тазом накроется. Кстати, а ты как всю эту свою халабуду отапливаешь?
– А у меня газгольдер вкопан! Давай и тебе вкопаем, хочешь? У них сейчас как раз цены на сжиженный газ снизились. Экономия офигенная.
– Как удачно-то! А газгольдер вкопать, сколько стоит, да к дому подключение сделать? – Лида покрутила пальцем у виска.
– Ну, да, что-то я не подумал, что кругом сплошные нищеброды.
За время столь познавательной беседы Кунцов вконец отвлёкся от шашлыка, и инициативу по запеканию мяса перехватил у него Кирилл. Так что шашлык всё же не сгорел и оказался действительно очень вкусным. Коньяк, к которому перешли после шампанского, тоже соответствовал и шашлыку, и характеристикам, выданным ему Бабаичем.
– Чего это мы всё о грустном? Давайте о прекрасном, я имею в виду наш забор. Не устаём любоваться и восхищаться, можно сказать, «безумству храбрых поём мы песню»! – сказал Кирилл, когда все уже слопали по первой порции и перевели дух. – Неужто наши руководящие и направляющие органы смирились, дали заднюю и не требуют закрасить вопиющую крамолу?
– Мне, лично, эти надписи не мешают. Кому надо, тот пусть и закрашивает. Я сделал всё, что мог. – Кунцов развёл руками. – Нету у меня краски, весь забор красить.
Он явно расстроился, видимо почувствовал изменение Наташкиного отношения к себе, и слегка надулся. Вернее, сдулся. Понял, что выпендриваться не перед кем, не оценят.
– А я уж было подумала, что вы до отъезда, пока то да сё, решили возглавить российскую оппозицию, – разочаровано сказала Наташка.
– Щас! Я уйду для начала в алкогольную эмиграцию, и гори оно всё!
– Не торопись, это ты всегда успеешь, а жена будет недовольна, – резонно заметил Кирилл.
Лиде внезапно стало жаль Кунцова, ведь у богатых людей проблем ничуть не меньше, чем у бедных, только проблемы эти другие, и масштаб не тот.
– Ты мне скажи, когда она бывает довольна? – проворчал Кунцов.
– А я всё время думаю, – Лида подпёрла голову рукой, – что мы тут сидим сытые, пьяные, как ни в чём не бывало, в магазине у Бабаича, можно сказать, изобилие, подороже конечно стало, но всё пока есть, и все наши проблемы выеденного яйца не стоят, никто без Шенгена и Макдональдса не умер, а вот где-то стреляют, бомбят и люди гибнут. Вернее, не где-то, мы прекрасно знаем где, но это кажется так далеко, что вроде бы и не существует. Потрогать-то нельзя, можно даже себя успокоить, что всё это фейк. Некоторые, кстати, так и делают.
– Ууууу! – сказал настоящий Кунцов. – Это у тебя горе от ума.
– Не, ну правда! Вот что нас беспокоит в настоящий момент? Один розы с гортензиями бросать не хочет, другая страдает, что без работы может остаться, третья переживает, чтоб с госслужбы не выперли, Бабаич волнуется как бы чего не вышло из-за надписи на заборе, Гундосова вообще не думает, ей нечем, ей бы только поскандалить, она этим живёт, но бомбы-то на нас не валятся.
– И на том спасибо, – резюмировал Кирилл и обнял Лиду. – Я думаю борьба добра со злом происходит постоянно и фронт в душе каждого человека, но иногда это борьба выплёскивается наружу через боль, кровь и слёзы. Никогда не знаешь, где этот прорыв произойдёт и кого зацепит, никогда не знаешь, что будет с нами завтра, но главное мы вместе, значит всё уже хорошо для нас хотя бы прямо сейчас.
– Аминь! – Настоящий Кунцов наполнил всем рюмки.
Вечер закончили нестройным пением песни всем известного Юры-музыканта:
«Что такое осень – это ветер
Вновь играет рваными цепями
Осень – доползём ли, долетим ли до ответа?
Что же будет с Родиной и с нами?»
Лиде хотелось плакать, она любила всё прогрессивное человечество и чувствовала себя настоящим пацифистом. Хотела даже идти писать на заборе всё, что она думает про аборигенов стороны зла.
* * *
Утром, ни свет, ни заря Кириллу позвонил Гоша менеджер Кунцова по домашнему хозяйству и сообщил, что ворота в поместье взломали, дом обыскали, а самого Кунцова увезли в неизвестном направлении. Кирилл рванул в поместье, Лида с Наташкой побежали следом.
Покорёженные раздвижные ворота на подъезде к дому Кунцова после приложения к ним разрушительной силы, наличие которой почему-то напрочь лишает ума её обладателей, никак не хотели открываться. Гоша с потерянным лицом пытался как-то исправить данную незадачу.
– Не парься, – сказал ему Кирилл, осмотрев дыру в воротах. – Тут надо всю секцию менять. Хозяйственный въезд не разнесли?
Гоша помотал головой.
– А чего тогда Толя не утёк?
– Они въезд в Зяблики полностью перекрыли, – доложил Гоша. – Всех впускать, никого не выпускать.
– Так шёл бы к нам, – вставила Наташка, – в смысле к Лиде.
Все посмотрели на неё, на как ту самую рядовую бабу, которая ни капельки не доцент.
– У нас в Зябликах всё как на ладони. Гундосова не дремлет, – пояснила ей Лида.
– Надо же! Какой приличный человек оказался. – Наташка шмыгнула носом. – Не захотел нас подставлять.
– Ты про кого это сейчас? – Кирилл с недоумением в глазах уставился на Наташку.
После вчерашнего совместного возлияния и хорового пения Кирилл с Наташкой, наконец, перестали жеманничать и перешли на ты.
– Про Анатолия, про кого же ещё, – пояснила Наташка.
– Я бы на твоём месте так не обольщался.
– Да, – согласился Гоша, – они-с после вчерашнего ещё водочки накатили и спали так, что если б и дверь в дом снесли, то вряд ли б проснулись. Хорошо двери у нас всегда настежь, ну и я подоспел.
– А чего искали?
– Да кто их знает! – Гоша почесал в затылке. – Всю технику забрали, хорошо, ты всю свою вывез.
– Оружие?
– Всё подчистую!
– У Кунцова и оружие было? – удивилась Лида.
– А как же! – хором сказали Гоша и Кирилл.
– Охотничьи карабины, – пояснил Кирилл, – без них в загородном проживании никак
