глядя в потемневшие глаза Николаса и чувствуя нарастающую тревогу, попыталась улыбнуться я.
— Тогда напомни, когда ты в последний раз говорила мне об этом? — глядя мне в глаза, глухо произнёс Николас.
— Нууу… Недавно? — растерялась я, не понимая, как предложение выйти замуж переросло в выяснение отношений.
— Давно. И в какой-то из моментов нашей близости. — тяжело произнёс Николас и решительно захлопнул крышку коробочки с кольцом.
Я моргнула от громкого щелчка закрывшейся крышки и прикусила губу.
— Я люблю тебя, Лида. Очень люблю. Все эти годы я был счастлив рядом с тобой.
— Но…? — мой голос дрогнул. Я в ужасе распахнула глаза. — Ты меня бросаешь?
Николас покачал головой и, зажав в ладони коробочку с кольцом, встал с дивана.
— Я улетаю на Кипр. Там родители приехали в отпуск отдохнуть. Хочу повидаться с ними. — Николас остановился в дверях гостиной, задумчиво посмотрел на коробочку в своей руке и положил её на стоящий у двери комод. Обернулся ко мне, так и оставшейся сидеть на диване. — Надумаешь, Лида, — прилетай. Родители давно хотят познакомиться с тобой.
— Ник! — я вскочила и нагнала Николаса уже в прихожей. Налетела, дёрнула за руку, заставляя обернуться. — Николас!
Николас развернулся и обнял меня. Погладил по спине.
— Тише, Лида. Не кричи. — глухо проговорил мне в макушку. — Если любишь, прилетай на Кипр. С кольцом на пальце.
Я отшатнулась и неверяще уставилась на него. Ультиматум? Либо замуж, либо никак?
Отступила на шаг и обняла себя за плечи. Молча кивнула, дав понять, что услышала.
С тихим щелчком закрылась дверь за Николасом, а я так и осталась стоять в прихожей, слепо смотря на светлое дверное полотно.
В груди клубилось что-то тяжёлое, болезненное, сродни тому чувству, которое я испытывала, когда от меня уходил Игнат. Тот же страх, непонимание и обида.
У нас же всё было хорошо.
Да, нашу с Николасом жизнь, наверное, нельзя было назвать нормальной в общепринятом представлении о семейной жизни. Мы много времени проводили на Кипре, но большую часть я оседло жила здесь, в Москве, а Ник колесил по миру. "Волка ноги кормят" — смеялся он, срываясь в какую-нибудь очередную страну на сделку с покупателем.
По началу я часто ездила с Николасом, но в какой-то момент стало понятно, что моё отсутствие здесь, на месте, плохо сказывается на делах галереи. Я снова плотно взялась за работу. Видеться с Ником мы стали меньше, но от этого встречи были только горячее.
И я не хотела ничего менять. Меня всё устраивало. А Николаса, выходит, нет.
Била мелкая дрожь, и я, обняв себя за плечи, поплелась обратно на диван. Покосилась на лежащую живым упрёком коробочку с кольцом на комоде. Красивое кольцо. Я успела его рассмотреть.
Забралась на диван с ногами, завернулась в мягкий, плюшевый плед и неожиданно громко всхлипнула. Как Ник мог? Ультиматум? Надоело ждать, решил надавить?
Хотела ли я замуж за Николаса? Наверное, да. Но это не было моей целью. Мне было хорошо и так. Мне прекрасно жилось и в нынешней роли.
Нужно признать, что это не первое предложение руки и сердца, которое он мне делал. Первое было прошлым летом на Кипре. На том самом пляже с морскими черепахами.
Я сказала, что не готова выходить замуж. Я и не хотела. Мне нравилось нынешнее положение вещей. Мне нравились формат наших отношений. Всё своё замужество с Игнатом я только отдавала. Себя, любовь, заботу, внимание, время. А с Ником я брала. Жадно, эгоистично, ненасытно. Всё, что он мне давал.
А давал Николас много. Не только нежность и страсть в нашей постели. Николас был внимательным. Он слушал меня и слышал. И как-то ненавязчиво решал многие мои проблемы.
Взять хотя бы ту поездку двухлетней давности в Черногорию.
"Я хотел, чтобы вы с сыном встретились на нейтральной территории. Не у тебя дома, не у Игната. Чтобы никто и ничто не мешало вам, не угнетало. Ни прошлое, ни настоящее". — сказал мне потом Ник.
И он был прав. Тот день, который мы с Максимом провели вместе, гуляя по Будве и разговаривая обо всём подряд, что-то изменил между нами. Сын словно переступил какую-то черту, границу, которую сам себе определил много лет назад. После этой встречи в Черногории мы стали ближе. Максим гостил летом у нас с Николасом на Кипре. Познакомился с его сыном Алексом. Эти два здоровых лба быстро нашли общий язык и целыми днями тёрлись на яхте Ника, катая девчонок. Благо под присмотром капитана — взрослого, серьёзного Грегора.
Я куталась в пушистый плед и слепо смотрела в окно. На тусклые в тумане, расплывчатые пятна света вечерних фонарей. Жёлтые, светящиеся окна дома напротив, и думала, думала. Вспоминала всё, что произошло за годы, которые рядом со мной был Николас. И оказалось, что хорошего было больше, чем плохого.
С того момента, когда я позволила себе пустить Николаса в свою жизнь, я сама сильно изменилась. Стала смелее, решительнее. Я чувствовала поддержку, сильное плечо рядом. Я забыла Игната. Напрочь выбросила его из головы и сердца.
Господи, да я просто была счастлива! Так почему я сейчас должна упускать шанс быть счастливой рядом с Николасом просто потому, что боюсь выходить замуж? Боюсь снова раствориться в муже? Ну не растворилась же за всё это время. Да и Николас никогда не требовал от меня какой-то особенной отдачи. Просто любил.
Я откинула плед и решительно встала с дивана. Кипр так Кипр. Родители так родители. Почему нет? Может и правда пора познакомиться. Николас много рассказывал о них. Он их любил.
Чемодан собрала, как опытный путешественник за пятнадцать минут. А ещё через три часа тихо подошла сзади к стоящему в очереди к стойке регистрации Николасу и ткнулась лбом ему между лопаток. Обняла обеими руками. На безымянном пальце сверкнул бриллиант кольца.
Эпилог
Через два месяца свадьба собрала на Кипре нашу семью в полном составе. Не было пышного празднования, банкета на сотню-другую гостей, собрались только самые близкие и родные. Была красивая церемония регистрации на пляже у подножия нашей виллы. Арка, украшенная живыми цветами и полотнами полупрозрачной, невесомой ткани, трепещущей на лёгком морском бризе.
— Готова, мам? — улыбнуться мне Максим, подставляя локоть, чтобы вести меня к стоящему у арки Николасу. Босому, невозможно красивому в мягкой белой рубашке и светлых брюках. Золотоволосому в лучах заходящего солнца.
— Готова. — выдохнула я, борясь с охватившим вдруг волнением.
— Кто бы мог подумать, что я сам буду выдавать тебя замуж. — с
