тихо шепчу: - Ты выглядишь как любимая женщина. Тебе это к лицу.
Оставив ее наедине с мыслями, которых наверняка целый рой, я покидаю ванную.
Справиться с Любочкой оказывается гораздо легче, чем со строптивой, неуверенной мамой Ритой. Малышка послушно умывается и чистит зубы, помогает мне накрывать на стол, подсказывает, как разбавить чай водой, чтобы он не был слишком горячим, и садится есть бутерброды с криво нарезанной колбасой и ломтями сыра. Жует с таким аппетитом, словно это шедевр от лучшего шеф-повара, и болтает ножками.
- Доброе утро, - разрывает тишину строгий голос.
На кухню вихрем влетает Марго.
Собрана, вооружена и опасна.
Она облачена в офисное платье благородного синего цвета, облегающее фигуру, с вышивкой на груди и рукавах, и сексуальные черные чулки - классических колгот в ее гардеробе нет, как и скучного бабского белья. Деловая и сдержанная снаружи, но раскрепощенная под одеждой, куда открыт доступ только для меня, что дико заводит.
Шикарная женщина, если бы не эта неоновая вывеска на насупленном лбу: «Не влезай - убьет!». Я даже не пытаюсь строить версии, что случилось за короткий промежуток времени, пока супруга добиралась от душа до кухни. Все равно никогда не угадываю.
- Причина? - невозмутимо бросаю, и она мгновенно понимает, о чем я. Считывает посыл, берет паузу, борется сама с собой.
Вижу, как поднимаются и опускаются ее плечи в такт шумному дыханию. Она ставит турку на плиту и, нервно плеснув воды, засыпает молотые зерна. Делает все это, чтобы занять руки и немного остыть.
Я терпеливо жду, когда разъяренная Мегера покинет ее безупречное тело. Она очаровательна в любом облике, но переговоры проще вести с нежной, ранимой Маргариткой.
- Бывшая свекровь позвонила, - лепечет она и беспомощно оглядывается на меня. - Напомнила, что на выходных они забирают Фила к себе.
- Пошли их на хрен! - рявкаю в сердцах. Моя очередь сердиться.
Любочка закрывает уши, как ее научил делать Фил, когда кто-то ругается. И зажмуривается на всякий случай.
- Не могу! - фыркает Марго, хлопнув ладонью по столешнице. - У Давида есть судебное предписание о порядке общения с сыном. Я подала апелляцию, но ее рассмотрение займет время. До тех пор я должна действовать в интересах ребенка, а Фил отчаянно просится к папе. Я не имею права им препятствовать. Ты же слышал, что говорила опека, когда проводила у нас проверку.
Я встаю из-за стола, чмокаю малышку в лоб и игриво щелкаю по носику-кнопке, чтобы успокоить.
- Мультики хочешь посмотреть? - заговорщически шепчу, подмигивая ей.
Запрещенный прием, но действует безотказно. Любочка подскакивает на месте, как попрыгунчик, клюет меня в щеку, забавно чешется от щетины - и, хихикая, улепетывает в гостиную. Как только оттуда доносятся первые ноты жутко приставучей песенки про синий трактор, я переключаю внимание на «главного босса» в нашей семье.
Вздохнув, осторожно приближаюсь к взрывоопасной супруге, обнимаю за талию, соединяю кисти в замок на ровном животе. Прижимаюсь торсом к сгорбленной спине, целую в холку, слегка прикусываю, как бешеную тигрицу. Ее фитиль тухнет.
Обе девочки обезврежены. Семейное комбо.
- Мне показалось, все прошло хорошо. Твои коллеги остались удовлетворены нашими жилищными условиями, - самодовольно хмыкаю, зарываясь носом в ее шелковистые волосы и растрепав идеальную прическу. Благо, Марго не против - размякает в моих руках, как печенье в кофе, медленно остывает. - Да и Фил хорошо их отбрил, когда у него спрашивали, не избивает ли его отчим. Признаться, я тогда напрягся, ведь от обиды на меня он мог сказать что угодно.
- Мой мальчик никогда не станет лгать, - выделяет каждое слово она, разворачиваясь ко мне лицом, и воинственно вскидывает подбородок. Как будто я нападаю на ее ребенка.
- Весь в тебя. И такой же острый на язык, - ловлю ее губы, дезориентирую быстрым, неглубоким поцелуем. - Особенно понравилось, как он проверяющих на место поставил - мне даже делать ничего не пришлось. Пацан взял эту миссию на себя. «Я, - говорит, - на ваши уловки не поддамся, а то моргнуть не успею, как вы упечете меня в детдом. И придется Власу меня, как Любочку, вызволять. Нет уж, нафиг, до свидания. У меня все прекрасно, я всем доволен», - смеюсь, цитируя его слова. - Взрослый он у нас не по годам. И очень смышленый.
Марго улыбается, внимательно слушая меня и с нежностью смотря мне в глаза. Соприкасаемся лбами, она устало опускает ресницы. Кофе выкипает из турки, да и черт с ним. Мы вместе ещё ни разу нормальный не сварили.
- Да, но…. - улыбка сползает с ее лица, уступая место тоске. - Фил сознательно хочет к отцу. Вчера он поставил мне ультиматум, а сегодня свекобра растекается в лицемерных песнях, как она скучает по внуку. Я же снова кажусь злобной Мегерой для родного сына.
- Значит, отпусти его, Марго, - выпаливаю твердо. - Дай ему немного свободы, и, я убежден, он сделает правильный выбор.
- Что если нет?
- Тогда и будем действовать радикально. Пока есть шанс решить проблемы мирным путем, надо его использовать.
- Пацифист, - лукаво прищуривается она, обвивая мою шею руками. - Я, наоборот, вспыльчивая.
- Я заметил.
- Как ты меня терпишь?
Пожимаю плечами. Наклоняюсь за поцелуем - и беру свое.
- Я же говорил, что терпеливый.
После завтрака мы расходимся. Марго едет за Филом и к свекрови, категорически отказавшись от моего сопровождения. Мотивирует это тем, что не хочет скандала. Мы с Любочкой отправляемся в детдом, где мне приходится справляться с детскими страхами и истерикой ради двух несчастных бумажек. Сложно объяснить четырехлетней крохе работу бюрократической машины, поэтому я «покупаю» ее настроение шоколадным мороженым в ближайшем кафе, а потом мы «грабим» детские магазины.
- Мама Р-рита не одобр-р-р-рит, - качает головой Любочка, наблюдая, как я складываю пакеты с игрушками в багажник.
- Скажем, что это антикризисные меры.
- Надо Филу что-то купить. Обидится.
- Согласен, - с трудом захлопываю багажник мерса. Смотрю на часы. - Предлагаю после школы заехать в салон сотовой связи, я для него новый смартфон присмотрел, а то у вас один на двоих.
- Я телефончик Филу отдала вчера, - признается тихо. - Он сказал, что к другому папе уедет. Мы ему звонить будем, как Тае. По камер-ре, - делает паузу, размышляя о чем-то. Вздрагивает, неожиданно округляет глаза, начинает заикаться и плакать. - Па-а-ап, а Фил
