легенды о слоне и черепахах. Но далее! На самоваре висела связка гигантских баранок, вместо хвоста у осетра был флаг Российской Империи, а сами домовые оделись в пёстрые рубахи и просторные штаны.
Петрович рвал меха аккордеона, Вася терзал балалайку, а синьор Жировит раздувал щёки, играя на свирели. Женевре же достались деревянные ложки, которыми она без особого энтузиазма отбивала ритм о колено.
— Из-за леса, из-за гор! — заорал Петрович. — Показал мужик топор! Но не просто показал!
И как же хорошо, что итальянцы не знают русского языка.
— Н-да, — вздохнул я.
Осётр, баранки, балалайка. Трудно придумать что-то ещё более клюквенное. Хорошо хоть не додумались гигантскую бутылку водки куда-нибудь пристроить.
— Молодцы! — крикнул я Петровичу, когда их платформа проплывала мимо. — Горжусь!
— Помидоры-помидоры! — подмигнул мне домовой. — Помидоры-овощи!
— О чём поют? — спросила Джулия.
— Лучше не вникай, — посоветовал я.
— А всё же?
— Ох, — вздохнул я. — Это история большой любви. Девушка скачет на лошади вслед за машиной скорой помощи, на которой увозят её любимого.
— Правда? — Джулия вдруг резко приуныла. — А мотив вроде бы весёленький.
— Загадочная русская душа, — подробно объяснил я под задорное хрюканье Ани. — О весёлом грустно, о грустном весело.
— А…
— Смотри лучше! — попросил я.
К тому, что посмотреть было на что. Следующая платформа принадлежала Шону, и была она будто бы из чистого золота выполнена. В центре композиции возвышалась голова золотого тельца с огромными зелёными изумрудами вместо глаз и рогами, сплошь инкрустированными бриллиантами.
Сами лепреконы оделись на манер рэп-исполнителей: широкие штаны, толстые золотые цепи, майки, бейсболки поверх косынок. Сам Шон стоял на носу, держал на поводке Пушка и улыбался толпе блестящими от драгоценных камней зубами. А в какой-то момент его ребята вдруг достали из отсека в платформе холщовые мешки и начали бросаться в зрителей золотыми монетами.
— Ох ты ж! — я чуть было вином не поперхнулся.
Чтобы лепреконы, да просто так расставались с золотом⁈
— Шоколадка, — сказала Аня, поймав одну из монет и сорвав с неё фольгу. — Как в детстве, помнишь?
— Ага…
А следующими участниками парада стали феи, и их платформа оказалась прямой противоположностью звенящей пошлости лепреконов. Каждый её клочок покрывали цветы. Розы, лилии, орхидеи, и какие-то уж совсем фантастические растения с люминесцентными лепестками. Сами феи, — и синьорина Дейдра в их числе, — порхали над платформой, оставляя за собой шлейф из пыльцы и искр. Кто-то играл на арфе, кто-то просто кружился в танце. И что характерно — ни одного намёка на зубы!
А следом за Дейдрой на канале появилась платформа, которая и не платформа вовсе. Господа призраки не нашли ничего умнее, чем просто продемонстрировать честному народу свой корабль. Паруса из тумана, команда из теней — конкретно я всё это уже видел, а вот зрители аж дыхание затаили. В какой-то момент я встретился взглядом с капитаном. Он кивнул мне, как старому знакомому, и в этот момент попугай на его плече громко и чётко произнёс:
— Венеция следит за тобой!
От такого я остался немного в шоке. Интересно как. Это такой магический телеграф, что ли? Ладно…
Все мои знакомцы проплыли мимо и настала пора удивляться. Из-за поворота показалась платформа, исполненная в виде лесной опушки — с деревнями, кустами и даже небольшим ручейком, сбегающим вниз по камням. А на опушке той, будто вышедши из леса, стояли люди. Много людей! Молодые красивые девушки с лисьими ушками были одеты в спортивные костюмы, из-под которых выбивались пушистые рыжие хвосты. А рядом с ними стояли мужики. Прямо вот мужичары. Огромные и накаченные. Из одежды на синьорах культуристах были разве что шорты, но что самое удивительно… среди них стоял Марселло.
И как бы нихрена себе. И тут же появляется вопрос: неужели я что-то очень важное не знаю о собственном мангальщике?
Тут Марселло глазами столкнулся со мной, испугался и спрятался за другими своими мускулистыми товарищами, так что кроме меня его никто не заметил.
— Оборотни, наверное, — предположила Джулия.
— А что, в Венеции ещё и оборотни есть?
— Артуро, — устало вздохнула девушка.
— Да-да, я понял, не продолжай. В Венеции есть всё…
Ну а следом настал черёд удивляться Анне Эдуардовне. Следом за оборотнями, на воды канала выплыла платформа, оформленная под развалины старого замка — с разрушенными башнями, зубцами, и так далее. Прямо по центру её стояло знакомое мне семейство Алафесто. Одеты они были в чёрные плащи с алыми подкладками и высокими воротниками. Лица у всех были неестественно бледными, губы красными и… ну понятно, короче говоря.
Но удивление Ани было вызвано тем, что вместе с Алафесто на этой платформе плыл…
— Эммануэль! — сестра аж на ноги подскочила. Сперва выпучила на парня глаза в некотором шоке, но потом моргнула пару раз и резко назхмурилась. — Вот маленький гадёныш! Пост на барже без разрешения покинул! Я ему сейчас…
— Погоди, — я положил руку сестре на плечо и насильно усадил её обратно. — Дай парню повеселиться.
— Но у нас дежурство! Вдруг на нас нападут!
— Кто? — хохотнул я. — Все, кто может напасть, сегодня собрались здесь.
— Ну, — задумалась сестра. — Да, действительно. Ладно…
Замок проплыл мимо, а вслед за ним появилась платформа в виде сцены. Занавес из красного бархата, направленные в точку софиты на специальных металлоконструкциях и огромные колонки по краям сцены.
Сперва заиграла музыка — ритмичная и, что называется, заводная. Следом занавес распахнулся и на сцену «свиньёй» начали выходить сирены. Сегодня барышни оделись в костюмы танцовщиц кабаре — перья, блёстки, перчатки выше локтя и колготки в крупные сетку. Девушка начали танцевать канкан, высоко подкидывая ноги и тут же обеспечили себе безоговорочную любовь всей мужской аудитории.
Однако этим заразы не ограничились, и хором начали что-то мурлыкать себе под нос… что-то нехорошее. У синьоров вокруг меня тут же остекленели глаза, а кто-то на манер зомби медленно встал с места и начал двигаться к краю воды.
Пришлось погрозить кулаком. Блондинка, — та что у сирен за главную, — заметила меня, виновато улыбнулась и в танце развела руками. Мол, вторая натура, не удержались. Сирены перестали петь, а мужики пришли в себя.
Ну а дальше мимо нас поплыли платформы с нечистью, о существовании которой я даже не
