болит, — поспешил заверить Эву парень.
— Врёшь, — отозвалась та, как зачарованная, рассматривая его руку. Потом подняла взгляд на Драгана:
— Я в таком долгу перед тобой.
— Никакого долга нет! — запротестовал он.
— За жизнь можно отплатить только жизнью, — девушка говорила негромко, но настойчиво. — Может быть, когда-нибудь.
— А я в долгу перед Милошевичами, — он хотел было сказать о том, что это ведь госпожа Кристина помогла вывести на чистую воду Янко Уроша, и к тому же дала не тысячу, а две тысячи флоринов — за себя и за Владичей. Но тут же понял, что последнее было бы невероятной грубостью, и наверняка оскорбило бы Эву: сравнить её жизнь и деньги!
— В самом деле? — вскинула брови девушка.
— Да. Если бы не госпожа Кристина, мы бы не справились с Урошами. И ваши люди сражаются вместе со мной в Змаевом Гнезде. Храбро сражаются.
— Это всё равно не то же самое, — возразила Эва.
— Ну, если уж так, есть у меня одна идея… — начал было Владич, но тут над Котором разнёсся перелив колоколов. Не тот, набатный тяжёлый звон, которым началось восстание, а весёлый, радостный трезвон. За окнами поднялся шум — похоже, целая толпа горожан спешила куда-то.
— Что происходит? — удивилась девушка.
В госпиталь вбежал человек и завопил, забыв про требование доктора Рёдера соблюдать тишину и покой:
— «Дельфин»! «Дельфин» вернулся!
* * *
К пристани в самом деле причаливал кеч Лазаря Стояновича. С чёрного борта «Дельфина» перебросили трап, и знакомая грузноватая фигура сошла на камни Котора. Следом спустились ещё двое, но Драган сейчас видел только Лазаря.
— С возвращением! — просиял он, пожимая руку капитана — и тут же оказался в его медвежьих объятиях.
— Живой, господарь! Как же мне радостно тебя видеть!
— С какими новостями, Лазарь? И… как вы так быстро? Не удалось дойти до Венеции?
— О, ещё как удалось! Неполных четыре дня туда, три обратно — ветер домой всю дорогу был попутный.
— И за два дня вы с Вуком управились со всеми делами? — недоверчиво спросил Владич.
— Ну… — Стоянович хитро улыбнулся. — Тут нам повезло, ничего не скажешь.
Он обернулся к ожидавшим позади людям.
— Это — господарь Драган Владич, страж Морских ворот Котора. А это, — Лазарь указал на старшего из своих спутников, — господарь Лука Вукалович.
Невысокий мужчина лет пятидесяти, с пышными усами и большими оттопыренными ушами, положил руку на сердце и чинно поклонился. Сходившиеся над переносицей брови и глубоко посаженные глаза придавали лицу Вукаловича немного печальное выражение. Однако когда Стоянович представил его, мужчина расплылся в улыбке, и под усами сверкнули белые зубы:
— Рад знакомству, господарь.
— Для меня это честь, — изумлённый Драган приложил руку к сердцу, кланяясь в ответ. — Сам спаситель Черногории!
— Дело прошлое, — махнул Лука. — Сейчас я просто командир своей четы. А в ней не только черногорцы.
— Спасибо, что не забыл нас, господарь Вукалович, — сказал по-итальянски парень лет двадцати, стоявший за правым плечом бывшего черногорского воеводы. Лицо его обрамляли тёмная бородка и бакенбарды, но усы были совсем короткими — похоже, молодой человек лишь недавно начал отращивать их. Что-то знакомое померещилось Владичу в насмешливых чёрных глазах, он всмотрелся внимательнее — и ахнул:
— Борис!
— Сеньор Вакка! — подмигнул русский. Лука с Лазарем переглянулись, пряча ухмылки.
— А вы-то какими судьбами тут, граф?
— Долгая история. Только, — Протасов быстро посмотрел по сторонам, — лучше без титулов, пожалуй.
— В самом деле? — Драган тоже оглянулся. Матросы «Дельфина» уже начали выгружать на пристань какие-то ящики и тюки, но было их гораздо больше, чем когда кеч уходил в Венецию. Навскидку Владичу показалось, что контрабандист доставил в Котор около полусотни новых бойцов.
— У австрийцев везде уши, — негромко пояснил Борис. — Давайте поговорим где-нибудь без свидетелей?
Через несколько минут они уже сидели в бывшем кабинете коменданта Котора, на верхнем этаже Ратуши.
— Ну, если только Елена Урош не научилась подслушивать сквозь стены, то тут мы без свидетелей, — усмехнулся Драган. — Уроши в плену, — пояснил он Стояновичу. — Елена, её дочери, внук и внучка. На той стороне здания, в прежней спальне коменданта.
— А Янко?
— Расстрелян.
Лазарь удивлённо вскинул брови.
— А зятья Елены?
— Скорее всего, сидят в форте Святой Троицы. Или в Космаче, вместе с предателями Митровыми.
— Я, конечно, понимал, что у вас тут достанет событий в наше отсутствие, но и не думал, что их будет так много, — покачал головой Лазарь.
— Про здешние новости после. Расскажите лучше, господари, что было в Венеции?
— В Венеции, — заговорил Лука Вукалович, — наша добровольческая чета ждала отправки в Герцеговину.
— Через Неум?
— Да, мы планировали высадиться где-то у Неума, а если потребуется — то и на хорватской земле. Австрийцы до недавнего времени смотрели на такие перемещения сквозь пальцы. Им, в конце концов, всё равно, кто будет проливать кровь в Герцеговине, лишь бы в итоге она досталась императору.
— И тут я привёз новости о том, что Бока восстала, — добавил Лазарь.
— Именно, — продолжил Лука. — Нас с графом пригласили в российское посольство. Там уже были Лазарь Стоянович и Вук Балач. Капитан Лазарь рассказал о том, что вы тут начали, и попросил помощи. Посол по своим каналам в тот же день связался с Петербургом.
— И через сутки пришёл ответ, — подключился к разговору Борис. Он внимательно прислушивался к сказанному и, похоже, хорошо понимал сербский. Однако говорить предпочитал на итальянском, поскольку и Лука, и Лазарь, имевшие богатый опыт контрабандистов, прекрасно владели этим языком.
— Ответ, я так понимаю, был благоприятным для нас? — улыбнулся Драган.
— Для всех нас, — усмехнулся Борис. — Когда я узнал, что во главе восстания в Боке стоишь ты, то расхотел ехать в Герцеговину. К счастью, Петербург принял верное решение.
— Российский император не забыл «дружественный нейтралитет» Австро-Венгрии во время Крымской войны, — пояснил Вукалович. — К тому же Петербург вовсе не хочет, чтобы Герцеговина досталась австрийцам. А к этому всё идёт.
— Сегодня началась встреча в Берлине, — вспомнил Драган.
— На этой встрече все будут улыбаться и говорить о мире, но втайне готовиться к драке, — кивнул старый воевода. — Бисмарк старается дружить и с Веной, и с Петербургом, но неизвестно, кого он выберет, когда придётся выбирать.
— В Петербурге предположили, что он выберет Россию, а если даже и будет колебаться — Горчаков его убедит, — заметил Борис. — Германии вовсе не нужно, чтобы Россия оказалась в союзе с Францией или Великобританией. И если ради этого придётся позволить русским по своему усмотрению наводить порядок на Балканах — для Берлина это будет меньшее из зол.
— Господарь Владич не знает, что случилось в Болгарии, — напомнил Лазарь.
— Апрельское восстание? —
