— и окунулся по грудь.
— А зачем нам ещё полтораста бойцов? — поинтересовался Никола, соскальзывая в воду следом за Владичем.
— Попробуем взять «Темешвар» на абордаж. Господарь Душан, — парень обернулся к старику. — Если погибну — принимай командование.
Глава 26. «Заряды не жалеть»
«Прага» делала десять узлов, но потребовалось время, чтобы загрузить бойцов. К тому же ветер был встречный, с Адриатики, и канонерке приходилось бороться с не очень высокой, но частой волной. Поэтому только через час они оказались у побережья возле Витальина и увидели маневрирующий «Темешвар». С берега по противнику била единственная пушка, которую Воймирович рискнул развернуть к морю.
— Я знаю, что мой отец проделывал подобное, но мне самому ещё не доводилось, — сказал Драган Николе. Оба стояли на капитанском мостике, люди Йовановича суетились у орудий.
— Что именно?
— Постараюсь уберечь нас от огня с «Темешвара», — парень вытащил свою неизменную наваху.
— Погоди, погоди, — Никола торопливо закатал рукава рубахи. На коже после купания остались мелкие крупинки соли. — Я первый, — он встретился взглядами с Владичем и нахмурился. — Что? Меня не учили, но я знаю, что тут требуется кровь. Моя не хуже твоей, потому — режь! Только, пожалуйста, предплечья — кисти мне ещё сегодня потребуются, когда полезу на «Темешвар».
Йованович выставил перед собой согнутые в локтях руки, словно боксёр в стойке. Пожав плечами, Драган быстро дважды провёл ножом с наружной стороны, и от кистей к локтям устремились алые ручейки.
— Предплечья — это мысль, — заметил Владич, закатывая свой рукав на левой руке, и делая с наружной стороны три надреза один под другим.
— А теперь что? — в голосе Николы, несмотря на всю серьёзность происходящего, слышалось почти детское любопытство.
— Соедини руки, — и парень приложил свою поперёк сведённых вместе рук Йовановича. Прикрыл глаза и сосредоточился.
«Темешвар» дал первый залп по приближающейся «Праге». Один снаряд, просвистев в воздухе, упал далеко за кормой канонерки. Другой, злобно завывая, прошёл в считанных сантиметрах перед носом, и тоже скрылся в волнах. На мостике две фигуры застыли рядом, покачиваясь в такт движению судна.
Снова заговорили орудия австрийцев. Снаряды падали в опасной близости от «Праги», однако не задевали её. Рулевой со смесью восхищения и ужаса косился на господарей, а тем временем укрывшиеся за правым бортом бойцы готовили кошки с верёвками. На мачты — в дополнение к паровой машине у канонерок этого типа имелось парусное вооружение барка — лезли стрелки.
На «Темешваре» занервничали. Австрийцы начали разворот, намереваясь, видимо, уйти к Дубровнику, но теперь им сначала нужно было взять мористее, чтобы обогнуть полуостров, в глубине которого на берегу бухты раскинулся Молунат. К тому же идти приходилось против той же некрупной, но частой встречной волны, которая чуть раньше мешала «Праге». В свою очередь канонерка черногорцев шла теперь правым бортом к берегу, и хотя раскачивало её ещё сильнее, каждая волна словно подталкивала судно к противнику.
«Темешвар» закончил поворот, но черногорцы уже приняли круче вправо, пересекая новый курс австрийцев. Ещё несколько снарядов долетели до «Праги». Один из них пришёлся в корму, срезав часть фальшборта. Затем носовое орудие австрийцев дало залп картечью, и на этот раз эффект был заметнее: на мостике выбило несколько стекол, один из стрелков, раненый, сорвался с мачты — Никола увидел, как товарищи уносят его вниз, в трюм.
«Прага» ударила «Темешвар» в левый борт у самого носа, сбивая с курса и заставляя отворачивать к берегу. Ещё несколько секунд суда по инерции шли вперёд, всё теснее сближаясь бортами, а затем Йованович скомандовал:
— Стоп машина! Взять их, ребята!
После того, как господари перестали подпитывать её своей кровью, защита Драгана быстро рассеялась, и пули австрийцев принялись собирать свою дань. Черногорцы валили через борт, резали вражеские леерные сетки и схватывались в рукопашной с австрийскими моряками. Самые отчаянные перепрыгивали с рей «Праги» на реи «Темешвара» и, устроившись наверху, принимались отстреливать всех попадавших в поле зрения противников. Однако они и сами были прекрасной мишенью, так что то один, то другой стрелок с криком срывался вниз — или на кишащую людской массой палубу, или в море.
Крики, стоны, божба и ругательства на немецком, сербском и венгерском языках неслись со всех сторон. Никола, едва покинув капитанский мостик, исчез в круговороте схватки. Драган заколебался: в нескольких метрах от него, на борту «Темешвара», шла резня, по сравнению с которой взятие Углового бастиона было лёгкой прогулкой. На глазах у парня здоровяк-матрос в уже изодранной тельняшке, рыжий, с пышными баками и совершенно бешеными, налитыми кровью глазами, всадил пожарный топор в грудь черногорцу и, тут же выдернув своё оружие, снёс голову ещё одному. С борта «Праги» прогремел залп сразу нескольких винтовок, и австриец, покачнувшись, рухнул на залитую кровью палубу.
Владич поискал вокруг себя глазами, но поблизости не было ничего, что могло бы сойти за оружие — а за торопливыми сборами на Мамуле парень даже не подумал обзавестись новой саблей. Выругавшись и сплюнув — больше для того, чтобы преодолеть собственные сомнения — Драган перепрыгнул на палубу «Темешвара» и вырвал из мёртвых пальцев здоровяка пожарный топор.
Спустя ещё примерно четверть часа бой закончился. Никола Йованович, пробившийся к капитанскому мостику, лично застрелил фрегатен-лейтенанта, командовавшего «Темешваром», а заодно пустил пулю в лоб и рулевому, попытавшемуся было ему помешать. Из трюма доносились выкрики и нечто, больше походившее на звериный рык, чем на человеческую речь: черногорцы, уже осознавая свою победу, добивали последних австрийцев — кочегаров и тех матросов, кто оказался вытеснен с палубы.
— Хватит! — Драган попытался остановить своих бойцов, но это было бесполезной затеей. Только минут через десять, когда был убит последний человек из экипажа «Темешвара», уцелевшие после схватки люди Йовановичей и Вукчичей — общим числом не больше восьмидесяти человек — оказались готовы выслушать дальнейшие приказы.
— Половина людей переходит на «Темешвар». Все тела австрийцев за борт. Наших убитых сложить в трюме, — распорядился Владич. — Господарь Йованович поведёт «Прагу», я — трофей.
— Обратно в Мамулу? — спросил кто-то из толпы.
— Нет. Идём на север.
— Зачем, господарь? — послышался другой голос.
— Надо свести кое с кем счёты.
Радостный рёв толпы заставил его усмехнуться.
Если хорватские кавалеристы и скрывались где-то в холмах севернее села, то они себя никак не проявили и отошли без попытки атаковать. Канонерки же, закончив приготовления, взяли курс в открытое море: Драган не хотел, чтобы с берега были заметны их манёвры, тем более что оберст Садовяну должен был вскоре узнать о захвате «Темешвара».
Поэтому сначала они удалились от
