Глава 1
1
Если бы сейчас над Русским царством пролетал спутник, запущенный каким-нибудь там Илюшкой Максовым, то… то, конечно, в его окуляры попало бы много чего интересного. От мерцающей волшебными золотыми огнями Москвы – по моим подсчетам в том часовом поясе утро пока еще не наступило – до сверкающей серебром соболей златокипящей Мангазеи. Но, если бы этот спутник, насмотревшись на все чудеса Руси, решил бы обратить свой стеклянный взор на ее восточные границы… То увидел бы занимательное зрелище.
От славного городаОмска – который пока еще, правда, и не заслужил этого звания – тянется на запад через зеленые поля и леса узкая полоска дороги. Помните про две извечные русские беды? Так вот, в здешнем царстве беда только одна. Дороги здесь хорошие. Проложенные во все концы страны, вплоть до вышеупомянутой приполярной Мангазии, вымощенные лучшими знатоками Земляных Слов, они позволяли путешествовать с комфортом. Ну, с комфортом, делая скидку на то, что здесь все ж таки семьдесят второй век… это если от сотворения мира считать, от Рождества Христова – семнадцатый.
Вот с тем самым комфортом семнадцатого века по омскому тракту шел караван. И если про дорогу еще сложно сказать, идет ли она на запад, или, наоборот, на восток – что, с учетом хронологии ее прокладывания, вернее – то караван точно и однозначно двигался на запад. И можно было бы спросить, конечно, чем так занимателен этот караван, в конце концов, дороги для того и проложены, чтоб по ним туда-сюда возили всякое разное, хоть чай из Китая, хоть моржовую кость с севера, хоть ковры из самой Бухары. Так-то оно так, конечно, только караван этот необычен тем, что подобных ему не было еще на Руси.
Впереди, на лихих конях, пусть и слегка маленьких, лохматых и немного кривоногих, движутся воины. Над головами их покачиваются копья с привязанными у наконечника желтыми развевающимися ленточками, у бедер покачиваются кривые изогнутые сабли, в руках зажаты мушкеты, да не привычные русским – серая сталь ствола, коричневое дерево ложи – а черные, как вороные кони, только по краю приклада бежит серебристый растительный узор. Лица суровых воином замотаны черными платками, так, что видны только сверкающие глаза да кожа необычного желто-коричневого оттенка.
Следом идет вереница повозок со всякими нужностями и полезностями, кои могут пригодиться в дальнем путешествии: запасами еды и воды, кожаными сумками, позвякивающие тем характерным звоном, что безошибочно отличает серебро монет от, скажем, кованых гвоздей, свернутыми в тюки шатрами, бочонками с порохом и свинцом, ларцами, в которых что-то надежно закрыто от любопытных взглядов надежными замками, гаремом на семь персон, не менее надежно закрытых от тех же взглядов черными накидками, опять-таки, оставляя на виду только блестящие глаза, а все остальное отдавая на откуп фантазии…
В самом центре каравана, на груде пышных подушек, защищенный от солнечных лучей шелковым навесом, а от злых русских комаров и мошек – опахалом в руках у мальчика, едет тот, кто, собственно, и собрал в кучу всех этих людей, коней и прочее. Тот, кто решил своими глазами увидеть эту далекую таинственную Русь. Тот, кто властвует над всеми землями и живущими на них людьми, что окружают его великую столицу.
Хан Магаданский – Эргэдэ-хан.
2
Я думаю, вы уже поняли, что все вышесказанное, по крайней мере, в той части, где говорится про хана – вранье и выдумка. И на самом деле под личиной Эргэдэ-хана – будь проклят тот день, когда мне вздумалось так пошутить! – еду я, ваш знакомый Викентий, боярин Осетровский, властитель Алтайский, а теперь и самозваный хан Магаданский.
А вот зачем мне этот цирк с конями понадобился…
Все началось с того, что в мою уютную алтайскую вотчину, где доселе не было серьезных проблем - если не считать оборотней, бесов, колдунов и джунгаров – примчался царский сокольничий, он же царский сын Иван Васильевич, он же, как вы сами понимаете – Иван-Царевич, после чего обрадовал меня тем, что папа его, наш царь государь, надежа всея Руси, Василий-Без-Номера, некстати скончался. От острого спиннокинжального расстройства. И ладно бы, если б после этого, он, Иван-Царевич, стал Иваном-Царем, так ведь нет! На царский престол вскарабкались нежданно-негаданно – для тех, кто в школе историю 17 века не учил, то есть, для всех здесь, кроме меня – Романовы, и то, что у предыдущего царя как бы наследник есть, их не очень обеспокоило. Вернее, обеспокоило, но только в том плане, чтоб как можно быстрее организовать этому наследнику встречу с папенькой. Ну, чтоб сиротка не слишком по покойному скучал.
Осознав перспективы, царевич Иван, который папу, конечно, любил, несмотря на все его прибабахи, но все ж таки не собирался встречаться с ним так скоро, так вот, рекомый царевич подался в бега. Потому как осознавал, что в одиночку он противостояние с новоявленными царями не потянет.
Нет, был, конечно, способ…
Царский Источник.
У каждого боярского рода есть Источник, коий является, простите за тавтологию, источником силы этого самого рода. Потому как без этого Источника нельзя обратиться к боярскому Повелению, особому умению, присущему исключительно боярам, и заключающемся в способности ПОВЕЛЕТЬ. Да так, что НЕ исполнить это Повеление человек не может. Иначе, как вы думаете, почему бояре у власти? Приказать так боярин может любому человеку, за исключением других бояр и тех, в ком боярская кровь течет, тех, у кого уже другое Повеление есть – «Повеление на Повеление не Повеление» - и, разумеется, царя-батюшки. У того есть свой, особый, Источник и он повелеть может любому. В том числе – и боярину. Самое же интересное: если у боярского рода Источник выглядит как золотая статуя – только я вам этого не говорил, это боярская тайна – то Царский Источник – это просто венец. Да, тот самый, который царь на голове в качестве короны носит. В здешнем Русском Царстве шапка Мономаха как-то не прижилась. Так что проблема с восстаниями заговорами бояр решалась, казалось бы, сама собой: как только боярин задумает против царя недоброе – повелеть ему прекратить и не баловать, и всё, на этом восстание и закончилось. Вместе с заговором. А если кто-то сумеет извернуться, да все ж таки царя прикончить – то на троне он не заживется. Царский Венец его не признает, повелевать другими боярами узурпатор
