тому же, даже если поверить в свою удачу и понадеяться, что после отказа царевич все же сложит буйную голову – все равно останутся Романовы. Которым вполне по силу пройти той же цепочкой умозаключений, что и Иван, и прийти к выводу, что боярин Осетровский – самый вероятный кандидат на роль союзника сына свергнутого царя. После чего меня могут притащить в вышеупомянутые подвалы приказа, а то и, ради такого случая, выкопать их прямо здесь, на Алтае. Пригласить туда меня и, после того как мою тушку туда притащат – будьте уверены, слово «тушка» к тому моменту будет очень точно описывать мое тело – допросить на предмет того, приезжал ли ко мне Иван-Царевич, о чем мы с ним договорились и что именно я против нового законного царя злоумышляю. А дальше – смотри выше про кол. Не поверят мне в то, что я отказал царевичу и чисто превентивно к ногтю прижмут.
Есть третий вариант – кивнуть мои стрельцам, чтоб они сидящего передо мной Ивана… того. Ножом по горлу. Отреагировать он не успеет, а ежели романовские дознаватели прибудут – отрезанная голова будет лучшим свидетельством моей благонадежности. Хороший вариант. Только не подходит он мне. Я, как бы, боярин всего ничего и ещене привык так запросто принимать решение о смерти человека, который лично мне ничего плохого не сделал. Я вообще год назад простым подьячим был! А еще два года назад я школу заканчивал! Я не планировал боярином становиться и влезать во всю эту тухлую политику!
Иван, спокойно наблюдавший за моими внутренними метаниями, налил себе еще чаю и сделал глоток:
- Войско мне твое не нужно.
Меня накрыло смесью облегчения и настороженности. Если не войско, тогда ЧТО ему нужно? Денег? Так-то у меня есть нелегальный серебряный рудник и еще более нелегальный монетный двор – но откуда царевичу про это знать? А кроме войска и денег – чем я могу еще быть полезен?
- Мне нужен ТЫ.
2
Все те расклады, что я успел прогнать в голове за несколько секунд, Иван-Царевич крутил в голове целый месяц, все то время, пока добирался до меня. И, хотя, как он честно признался, первоначально он и впрямь планировал выбить у меня стрельцов и пойти на узурпатора войной, но довольно быстро понял, что мое храброе воинство, ввиду своей малочисленности, способно только героически умереть в бою. Что, конечно, звучит пафосно, но никак не приближает его цель. Каковая, напомню – вернуть трон, а не войти в историю народного фольклора героем былин и баллад. Про мой монетный двор Иван, к счастью, ничего не знал, поэтому на мои деньги и не рассчитывал. В итоге, ближе к Уфе, ему пришло в голову, что он, похоже, совершенно зазря едет на Алтай и, прибыв сюда, сможет только попросить у меня политического убежища…
На этом моменте мне показалось, что сейчас нам придется объявлять свою вотчину независимым княжеством, поднимать флаг – а, он уже и так поднят… - и мобилизовать всех и каждого на войну с московским войском, которое, узнав о том, где скрывается Иван, и вообще о моем гнусном сепаратизме, скорее всего, рано или поздно, раскатает меня в тонкий блин. Но, к счастью, царевич, как я уже говорил, успел все обдумать со всех сторон и эту идею также отбросил.
Какого рожна тогда ему от меня надо?!
- Один способ остался, - Иван наполнил уже третью или четвертую кружку, судя по всему, он, несмотря на спокойный вид, все ж таки нервничает, - Царский Венец моего отца найти.
- Зачем?
Затупил, признаю. У меня в голове выстроилась картинка того, как царевич Иван и царь Михаил стоят на Красной площади друг напротив друга, оба в одинаковых Венцах и кричат друг на друга: «Это я настоящий царь!», «Нет, я!», «Нет, я!». Если Венцы одинаковые, то как он сможет помочь?
Иван посмотрел на меня как на умственно отсталого, потом, судя по выражению лица, сделал скидку на мою глубокую провинциальность и неопытность.
- Царский Венец повелевает боярами.
- А? – нет, я все еще не понимал.
- Романов – боярин.
- Он же себя царем объявил…
- Но боярином он от этого быть не перестал. И если я, с помощью Венца моего отца повелю ему сдаться – он сдастся.
А. О. Теперь понятно.
Нет, непонятно.
- А я зачем? Я не знаю, где он скрыт.
- Ты же Изумрудный Венец смог найти.
- Да мне просто повезло.
- Повезло раз, повезет и другой, - с непоколебимой уверенностью отрезал Иван, - К тому же ты – из Разбойного Приказа. Разбираешься в раскрытии тайного и нахождении пропавшего.
Ну, так-то мою службу можно и такими словами описать… Но…
- Постой, Иван Васильевич, а я тебе зачем? Ты ж главой Приказа Тайных Дел был, у тебя там умельцев…
- А ты знаешь, Викентий, как мой отец погиб? Его как раз мои люди, люди, которых я считал своими, из Приказа Тайных Дел, и убили.
Вон оно что… То-то царевич из Москвы и сорвался. Когда те, кому верил, предают – перестаешь верить вообще всем. Остаюсь я, как та самая соломинка, за которую хватается утопающий.
- К тому же, - продолжил Иван, - не прибедняйся, Викентий. Не одним только везением ты берешь. И в Приказе ты подьячим был не из последних, да и потом, и в Мангазее, и на Москве, и здесь, на Алтае, ты умом брал.
- Так я ж не один был, - запротестовал я, - Со мной мои люди были. И Клава, сестра моя названная, и Настя, что вместе со мной в Приказе, и…
- Вот об этом я и говорил, - перебил меня царевич, - Ума у тебя хватает и на то, чтобы людей нужных найти, и на то, чтобы им довериться там, где сам не сможешь. Так что – выручай, боярин Викентий, собирай людей, поедем в Москву.
Да в какую Москву? У меня тут шведы Кемь взяли, как говорил Иван Васильевич, не тот, что передо мной сидит, а другой, из старого фильма. В смысле – оборотни озоруют, на деревни нападают, мне эту проблему решать нужно! Царь он там, на Москве, а оборотни вон, за забором!
Озвучить проблему я не успел: царевич понял мои сомнения несколько неправильно:
- А уж я, как царем стану –
