Адриана Трижиани
Вид с озера Комо
The View from Lake Como
by Adriana Trigiani
Copyright
© «Фантом Пресс», оформление, издание, 2026
* * *
Посвящается моим дядям, четырем небесным всадникам: Орландо А. Боничелли, Майклу Ф. Ронке, достопочтенному Майклу Ф. Годфри и Майклу Р. Трижиани
Как-то раз Элси де Вульф сказала Людвигу Бемельмансу: «Везет итальянцам. Они от любой печали исцелятся — не слезами, так песней или любовью».
Часть первая. Целительные слезы
1. Тирами. Упражнение 1
Карандаш пусть пока побудет за ухом. Я придвигаюсь к зеркалу, держа развернутый к нему альбом сбоку от головы. Провожу ревизию своих черт на автопортрете. Ну что ж… Мне удалось передать овальную форму лица, изящный апулийский изгиб бровей и не самый плохой тосканский нос, выразительный, но не огромный. Поникшие уголки пухлых в середине губ. И наконец, глаза. Две темные планеты боли.
Пристраиваю альбом на столе почти вертикально и встаю, чтобы изучить рисунок с другого ракурса. Я разглядываю эту физиономию уже тридцать три года, так что удивляться, казалось бы, нечему. Чуть наклоняюсь и прищуриваюсь. Волосы не годятся. Прижимаю твердо-мягкий чернографитный карандаш к бумаге плашмя и оставляю череду отрывистых широких штрихов надо лбом. Растушевываю большим пальцем линию роста волос, смягчаю пушок на висках. Но никакие ухищрения не помогают мне придать рисунку легкости: сколько я ни вожусь, faccia[1] женщины на портрете выдает, что она несчастна.
Я делаю фото наброска.
Уважаемая доктор Шэрон!
Прилагаю автопортрет, нарисованный по Вашей просьбе. Вообще, я занимаюсь проектированием и дизайном мраморных изваяний — вычерчиваю их в масштабе. Набросок вышел грубым, извините, зато он очень точно отражает то, как я себя вижу.
Говорят, путь в тысячу миль начинается с первого шага, но я, похоже, начала свой бренный путь с череды неверных шагов и впечаталась лицом в землю. Потому и обращаюсь к Вам. Без помощи мне не хватит сил встать и идти дальше. Душевных сил.
Я прочла в сети Ваши «Ключи к умиротворению». «Сами творите свое счастье»… С радостью — но еще понять бы, в чем оно. «Идите на зов сердца». Мудрый совет, как бы только не заблудиться. «Слушайте внутренний голос». Пытаюсь. От инстаграмных постов с цитатами великих философов на фоне кофе с печеньками только хуже становится[2]. Я стараюсь меняться, но создание новой версии себя кажется непосильной задачей, когда даже не знаешь, с чего начать. Да и как.
Дело в том, что я позволяю родным на мне ездить. Служу поварихой, горничной, нянькой и шофером, а все принимают это как должное. Если заглядывать в будущее, скоро стану еще и сиделкой для стареющих родителей. Ведь у брата и сестры свои семьи, а я бездетна и с недавних пор одна, так что с меня спрос больше. Уготованная мне роль определена четко, будто высечена в мраморе. А уж по мрамору-то я специалистка.
Я составила карту желаний с изображениями всего самого притягательного для меня. Она в форме Италии, что уже многое говорит о том, к чему у меня лежит сердце. Там есть холмистая Тоскана, каменоломни Каррары и катера на озере Комо. Хочу радоваться жизни, а не тяготиться ею.
Решившись уйти от мужа, я переехала к родителям на цокольный этаж. Вся семья уповает на то, что я передумаю и вернусь к бывшему. Как и большинство жителей моего родного городка. Дошло до того, что Сестринство, женская община, родственная братству Рыцарей Колумба[3], предложило провести в нашей церкви молебен о примирении (неловко-то как!). Все истово молились об одном, а я о противоположном. Я столько раз перебирала четки во время бракоразводных слушаний, что у Иисуса на распятии сгладилось лицо.
Паспорт для поездок за границу я получила еще в восемнадцать, но так им и не воспользовалась. Обложка без малейшей потертости, на украшенных синими узорами чистых страницах ни единого штампика о въезде. Когда в прошлом году подошел срок замены, паспортист спросил: «А смысл?»
Мне нужен смысл! Хочу почувствовать, каково это — увидеть места, поселившиеся в моих фантазиях с тех самых пор, как я впервые узнала о них из книг. Есть ли мне на что надеяться, доктор Шэрон? Можно ли обрести счастье? И если да, поможете ли Вы мне в этом? Можно без печенек.
Д. К.-Б. (Лейк-Комо, Нью-Джерси)
2. Семейное дело
Дядя Луи выезжает задом из гаража на своей желто-фисташковой «импале», чтобы подбросить меня на работу, стоп-сигналы машины вспыхивают красным. Дядя живет с тетей Лил в угловом доме на перекрестке с Сёрф-авеню, уходящей в сторону пляжа. Этот домик в стиле «кейп-код» резко выделяется на фоне белых разноуровневых коттеджей и голубеньких асимметричных домов-солонок[4], обрамляющих побережье озера Комо, как ожерелье из переливающихся опалов.
Ни у кого во всем Нью-Джерси двор не украшен так богато, за долгие годы дядя с тетей собрали на своем участке в пол-акра все элементы ландшафтного дизайна, какие только можно себе представить. Тут и пруд с карпами кои, и трехъярусный мраморный фонтан, и каменные плиты с золотым отливом, из-за которых извилистая тропинка к входной двери кажется той самой дорогой, вымощенной желтым кирпичом. На заднем дворе стоит скопированный в каррарском мраморе Парфенон, где Рыцари Колумба собираются каждый год на Четвертое июля жарить сосиски на гриле. «Мой дом — реклама моей фирмы, — любит повторять дядя Луи. — Ищете итальянское мастерство и американское изящество? Я вам помогу!»
Он помогает клиентам, а я ему: работаю под началом дяди Луи в семейной фирме «Мрамор и камень Каподимонте», основанной в 1924 году.
Дядя останавливается у тротуара. Холодный утренний воздух щекочет мне нос и леденит грудь. Я от всей души чихаю и начинаю рыться в сумочке в поисках платка.
— Джесс, ну что за дела?! — высунувшись подальше в свое окно, возмущается дядя Луи, пока я вытираю нос.
