постепенно трескаться мелкие косточки в запястьях и ступнях. Связки в коленях и локтях натянулись, превратившись в тугие, болезненные струны, вот-вот готовые лопнуть.
Еще немного — и начнется разрушение. Не просто боль, а распад структуры, разрыв тканей, которые уже не успеют зажить.
Но энергия Камня еще не иссякла. Она продолжала литься тем же мощным, неумолимым потоком, не обращая внимания на сопротивление материала. Ей нужно было куда-то деваться, иначе она грозила разорвать сосуд.
Огромным усилием воли, сквозь сплошную пелену боли и нарастающий, гулкий шум в ушах, я сделал единственное, что пришло в голову и на что мне сейчас хватало сил. Активировал искру, затопив тело белым пламенем.
И искра отреагировала мгновенно. Она с жадностью, как пересохшая земля впитывает первый дождь, бросилась поглощать чистую, неосвоенную энергию Камня Духа. Поток, давивший на меня, тут же устремился в эту новую воронку.
Искра, за три месяца тренировок выросшая раз в пять, стала стремительно разрастаться. Она увеличивалась в объеме, становясь ярче, горячее, плотнее.
Из булавочной головки, тусклого уголька, она превратилась в шарик размером с горошинку, потом с виноградину. Ее свечение стало еще чище и ярче, с заметным крошечным ядром в самом центре.
Процесс длился всего несколько минут. Потом поток энергии из Камня начал постепенно ослабевать. Когда напор Духа иссяк, искра тут же резко «заснула».
В тот же миг, как только канал к искре закрылся, меня накрыла волна. Абсолютного, всепоглощающего истощения.
Физического — мышцы, только что бывшие стальными канатами, превратились в безвольное, дрожащее желе. Кости, укрепленные Духом, теперь будто растворились, оставив ощущение пустоты и хрупкости.
Духовного — энергию будто полностью высосали из тела, лишив всяких сил. И также ментального, в результате чего сознание поплыло, не способное удержаться на якоре мыслей.
Темнота сомкнулась, и я провалился в нее. Без чувств, без последней мысли — прямо в холодный, пахнущий прелыми листьями мрак.
Глава 22
Сознание вернулось внезапно, как удар. Не плавно, не через туман — я просто открыл глаза в абсолютной, густой темноте. Ни звезд, ни отблесков костров. Только запах сырой земли, прелых листьев и собственной крови, въевшейся в кожу. Воздух был холодным и неподвижным.
Ну и не удивительно, так как я лежал на животе, лицом в землю. Полежал так еще несколько секунд, не двигаясь, прислушиваясь. Тишина. Где-то далеко раз в несколько минут хрустели ветки под чьей-то лапой — вероятно, мелкий ночной зверь, ищущий добычу. Ни человеческих шагов, ни приглушенных разговоров, ни звяканья оружия.
Тогда я сосредоточился на своем теле, начав медленную проверку с пальцев ног. Рваная рана на боку все еще ныла, но боль была тупой, фоновой, как от глубокого синяка.
Я провел по ней пальцами, осторожно надавливая. Кожа не разошлась, под ней чувствовалась плотная рубцовая ткань. Сломанное ребро больше не кололо при каждом вдохе. Оно срослось, оставив лишь глубокую ломоту в грудной клетке — как после самой тяжелой тренировки на пределе. Остальные раны тоже, хоть и не исцелились полностью, оказались на уровне, угрожающем лишь моему комфорту.
Попытался встать, и вдруг голод ударил по мне, словно тараном. Не пустота, не желание поесть — а настоящий спазм, сводящий живот в тугой, болезненный узел.
Горло сжалось, слюна наполнила рот. Каждая частичка тела, перестроенная с колоссальными затратами энергии и опустошенная, кричала, требуя топлива, сырья для восстановления. Все внутренние запасы были высосаны до дна: потрачены на прорыв, трансформацию, на исцеление.
Я сглотнул, стиснул зубы, чувствуя, как челюсти напряглись до предела. Желание немедленно найти еду, схватить и заглотить что угодно — сырое мясо, коренья, даже землю, — было почти неконтролируемым. Почти.
Сначала — безопасность. Потом — пища. Порядок не изменить.
Я медленно, плавно поднялся на ноги, на всякий случай стараясь не издавать ни звука. Мышцы отозвались непривычной легкостью, несмотря на общую слабость и дрожь в коленях.
Кости, наполненные новой силой Костей Духа, будто не весили ничего. Тем не менее, когда я сделал пробный шаг, ставя ногу с носка на всю стопу, контролируя каждый сантиметр движения, распределяя вес, пятка вошла в землю заметно глубже, чем я привык. Пусть по ощущениям я стал легче, фактически, наоборот, прибавил в весе. Причем не кило, а сразу с десяток.
Я выбрался из оврага, цепляясь пальцами за выступы корней и холодные камни. Лес ночью был другим миром, полным скрытых форм и неясных шорохов. Но мои глаза видели все. Ну или почти все: очертания деревьев против чуть менее темного неба, даже слабое движение воздуха в листве.
А духовное зрение… Я активировал его, не фокусируясь сильно, чтобы не тратить драгоценные силы. Раньше видел только то, что было полно Духа: Магов, Зверей, духовные травы. Сейчас же мир будто целиком окрасился в мягкие, размытые тона серого.
Живые растения, насекомые, мелкие зверьки — все теперь обладало собственной аурой Духа. И хотя большого смысла в таком изменении не было, так как чисто по ауре я не мог отличить жука от листика, тенденция была многообещающей.
Около часа я потратил на охоту. Поймал пару кроликов и лису (обычную, не Зверя), освежевал их голыми руками и съел сырыми, ощущая себя очень странно от того, насколько вкусной и даже сладкой дикий голод делал свежую кровь.
Впрочем, когда самый жгучий позыв был утолен, даже просто воспоминание об этой сладости начало вызывать небольшую тошноту. Так что перспективы становления сыроедом можно не опасаться.
Следующей остановкой было озеро. Немного поплутав по лесу, я все-таки вышел к до боли (в буквальном смысле) знакомому бурелому, оставшемуся после того, как лис гнался за мной через чащу. По этой «дороге» без труда добрался до окрестностей того самого озера.
Вдалеке пульсировали несколько сгустков человеческого Духа на уровне пиковых Вен и начальных и средних Сердец. Судя по расположению и неподвижности, это были дозоры, выставленные Топтыгиными, вероятно чтобы защитить и не дать по-тихому утащить туши убитых за время Рейда Зверей. Хотя их мясо особо не использовали, все остальное — шкуры, когти, клыки, кости, сухожилия и так далее, — было довольно ценным и шло на изготовление элитной одежды, оружия, инструментов и так далее.
Я двинулся к озеру, обходя дозорные посты, что оказалось не слишком сложно, ведь караулили не озеро. И через двадцать минут осторожного продвижения я оказался на опушке, за которой начиналось пустое пространство у воды. Спрятавшись за толстым шершавым стволом старой сосны, я изучал обстановку, замерев.
На противоположном берегу, метрах в трехстах друг от друга, горели три костра.
