ближе к вечеру — солнце еще не село, растекаясь медово — оранжевым заревом над верхушками леса, а с почти ясного неба лениво падал лёгкий снежок, что частенько бывает при грядущем похолодании.
Старший родович Вельдфала был седоголов и рыжебород, носил звучное имя Рудо, прозвище «Бычья шея» и обширное пузо. Похоже, что у Курсто он был то ли старшим дружинником, то ли вообще десятником — об этом говорили лишь слухи, сам же Рудо на словах это отрицал. Однако его руки, более напоминающие силой кузнечные клещи, а также едва заметный — видимо, очень застаревший — характерный шрам через щеку, выдавали в нем воина. По сути, Хродира не волновало боевое прошлое хозяина Вельдфала — главное, чтобы Рудо не ударил в спину, вознамерившись отомстить за прежнего своего рикса.
Именно поэтому свой разговор с Рудо новый рикс — рикс и сарпесков, и части вопернов — начал издалека; Ремул, находящийся рядом, был готов присоединиться к разговору в любой момент.
— Мороз будет, — сказал Хродир, стоя на крыльце, — вон, закат какой.
— Будет, — медленно пожал плечами Рудо, — это ясно.
Хродир криво ухмыльнулся:
— А нам ночью ехать…
Рудо снова пожал плечами:
— Воля твоя, рикс Хродир, — сказал он и отхлебнул теплого медового пойла из деревянной кружки.
Вывести такого осторожного молчуна, как Рудо, на откровенный разговор было для Хродира задачей довольно сложной.
— Как думаешь, — спросил Хродир, — ночью ветер будет?
— Мож, будет, — флегматично откликнулся Рудо, — как по солнцу смотреть — так вроде и будет.
— А до Хеллендала за ночь доедем? — Хродир в свою очередь отхлебнул из своей кружки. Пойло было сладким, вязким и теплым — похоже, это были травы с мёдом.
— Если не заблудитесь по метели — доедете, — всё так же неторопливо произнес Рудо, — да вот только… — воин пожал плечами и замолчал.
Хродир уставился на собеседника.
— Что — только? — спросил он.
— Только зачем вам в метель да ночью ехать? — пожал плечами старый воин, — оставайтесь на ночь у нас.
Ремул и Хродир переглянулись.
— Я охоту на завтра наметил, — всё так же флегматично продолжал Рудо, — со мной пойдёте? К утру метель стихнуть должна, зверь на свет выйдет.
Хродир задумался, а затем вопросительно взглянул на феррана. Ремул, поймав его взгляд, слегка пожал плечами и поднял брови, предлагая риксу принять решение самому.
— Было бы неплохо моим людям отведать свежатинки, — сказал Хродир, — да и с тобой, Рудо, я не против и охоту, и пир разделить.
— Тогда договорились, — сказал Рудо, — по рассвету выедем. А сейчас — не откажи в чести, отведай наших яств. Через час в большом доме пир накроем, всех твоих людей накормим…
Рудо обещание сдержал. На столе было всё, что нужно было для утоления голода воинов, что взял с собой Хродир — не было, пожалуй, только свежей охотничьей добычи, что подтверждало то, что на охоту жители Вельдфала только собирались.
За окном выла метель, предсказанная Рудо. Ветер стучал закрытыми ставнями, шумно стряхивал снеговые кучи с крыши, пытался залезть сквозь щели у широкой двери — но его попытки были тщетны. В зале Большого Дома было довольно светло и ощутимо тепло — настолько, что можно было снять шубы.
По таветскому обычаю было положено, чтобы и гости, и хозяева пили мёд, разливаемый из одного ковша — это исключало возможность того, что питье было отравлено. Что до еды, то, дабы не возникало поводов для подозрения, Рудо лично пробовал любое кушанье до того, как это делал Хродир — хоть гости напрямую не просили этого, однако опасения нового рикса относительно соратников старого были понятны, хотя и необязательно обоснованы.
Похоже, что ни о каком отравлении людей Хродира сарпески даже не думали — и еда, и питье имели абсолютно обычный вкус. Да и люди Рудо ели ровно ту же пищу, что и люди Хродира, а на самоубийц они не походили.
Разговор, начавшийся с темы предстоящей охоты, вскоре перешел на тему другой Охоты — дикой.
— А у вас, вопернов, как от Охоты берегутся? — спросил Рудо, подливая себе мёда в дубовую кружку.
— Как и везде, — пожал плечами Хродир, — стараемся из дома ночью не выходить всю неделю.
— А давно у вас Охоту видели? — снова спросил Рудо.
— При моей жизни — ни разу, — сказал Хродир, — а вот мой отец — да пирует он с Богами — видел Охоту, и мне рассказал. А у вас?
— Я сам видел Охоту года два назад, — сказал старший вельдфалец, — но мельком, в просвете облаков.
— И как она выглядит? — спросил Ремул.
— А у вас, ферранов, ее нет, что ли? — поднял брови Рудо, — я думал, она везде есть…
— У нас есть что-то похожее, — сказал Ремул, — но, если ты опишешь, что видел, я смогу сказать, общее ли это для наших земель.
Рудо пожал плечами.
— Ну, вышел я ночью на двор, — начал Рудо, — признаться, храбрость показать хотел своим домашним, да с мёдом малость перебрал. Вышел — кругом тишина, ветра нет, луна светит, а на небе облака с большими просветами, и сквозь эти просветы звёзды видно. Не везде, а там, где луна не мешает. Постоял я немного, промёрз уже, думал в дом идти — и вдруг шум услышал. Будто гром гремит вдали, но какой гром зимой-то? Прислушался — а то не гром, то перестук копыт — будто кони по утоптанной земле скачут. Опять-таки, зима на дворе, снег по колено, откуда утоптанной земле взяться? И тут я вдруг понимаю — топот откуда-то сверху слышен. Я голову поднял — небо как небо, луна, облака… И вдруг гляжу — вроде облака кое — где двигаться стали, хотя ветра нет. Я присмотрелся — а это тени по небу скачут.
— Какие тени? — спросил ферран.
— Ты тень от всадника на коне представляешь? — поднял брови Рудо, — вот такие и скакали. Самих всадников и коней нет, а тени есть. А кроме всадников — еще собаки, тоже тени.
— И как ты тени на фоне темного неба увидел? — поинтересовался Хродир.
— Края облаков были луной освещены, — ответил Рудо, — на таком фоне тени видны были хорошо. Я не сразу понял, что это такое, стал вглядываться — и тут один из всадников на меня глянул.
— А это ты как увидел? — спросил Ремул, — тени же, по твоим словам, далеко были?
Рудо хмыкнул:
— Далеко. Да вот только я как приглядываться к ним начал, они вроде как ближе стали. И тут голова одной из теней ко мне повернулась — и я ее глаза увидел. Два красных светящихся
