class="p1">Хотя нет, если бы я взял в жены дочь Костяного Короля, Кастиан отреагировал бы спокойнее. А сейчас, похоже, ничего, кроме имени моего клана, он был просто не в состоянии произнести.
— Ну да, Энхард, — я вздохнул. — Это что, такое уж большое дело?
Можно было не спрашивать — конечно, большое.
Но Кастиан наконец очнулся и перестал повторять одно и то же, переключившись слегка на другое:
— Я должен был догадаться. Маг смерти! Ну конечно! Кого еще замаскированный демон мог назвать магом смерти, как не энхардца? И ты… И все твои странности… И то, как легко ты убивал…
Я вздохнул во второй раз, надеясь, что Кастиан успокоится раньше, чем к воротам особняка подъедет мое сопровождение из Обители.
Но вместо того, чтобы успокоиться, Кастиан вдруг с яростным видом ткнул в меня пальцем.
— А что аль-Ифрит? Ты… Ты же их кровный враг! Это… Это…
— Я написал письма и Амане, и Хеймесу, — сказал я. — В первые же дни после того, как узнал, кто я.
Про письма была правда, про «узнал» — ну… почти. Кастиану я сказал, будто мне стало известно о своем происхождении только после ритуала белых сектантов. В письмах, кстати, объяснение я дал то же самое.
— И что они ответили? — тут же потребовал Кастиан.
— Пока ничего.
— И? Ты считаешь, что это нормально?
Нет, так я не считал. Их молчание — особенно молчание Аманы — меня тревожило, но все же не так сильно, как могло бы. Слишком много событий случилось за последние дни, и моих сил не хватало на беспокойство обо всем. Скорее всего, им просто требовалось время на осмысление новостей и принятие важного решения. Старшая семья аль-Ифрит всегда отличалась здравомыслием — вряд ли они откажутся покончить с кровной враждой теперь, когда появилась такая возможность.
— Хеймес должен быть на сегодняшнем собрании Совета, — сказал я. — У нас будет возможность побеседовать.
* * *
Дворец, построенный кланами для проведения заседаний, ни в чем не уступал императорскому, разве что стоял посреди площади открыто, а не за высоченными стенами.
Сложен он был из белого камня, такого же, как тот, который обычно шел на храмы Пресветлой Хеймы. Нижнюю часть стен покрывали фрески, изображавшие становление кланов и эпические битвы с демонами, а над ними поднимались стрельчатые окна. У парадного входа во дворец высились белоснежные колонны, а широкая мраморная лестница была зачарована так, чтобы на ней не оставалось ни пятнышка грязи. Да и не только лестница — для меня, способного слышать магию, дворец буквально пел, так много на него было наложено защит.
— Ты ведь ни разу здесь не был? — вполголоса спросил Теаган, и я покачал головой.
Мы спешились неподалеку от входа. Слуги торопливо подхватили наших лошадей за поводья и повели их прочь. Торопливо — потому что один за другим прибывали главы кланов, все в сопровождении немалой свиты, а пространство перед входом во дворец было ограничено. А еще с каждым мгновением я ощущал на себе все больше удивленных глаз — клановцы явно не могли понять, что тут делает группа вооруженных Достойных Братьев и кто те люди, которых Братья сопровождают.
Первым, что бросилось мне в глаза, когда мы вошли в зал заседаний, был прозрачный потолок — сквозь него виднелось яркое безоблачное небо. Не удержавшись, я потянулся наверх одним из своих невидимых щупалец и ощутил холодную шершавую поверхность. Ага, всего лишь камень с наложенной иллюзией. Но красиво.
Сам зал был круглым, выстроенным наподобие амфитеатра, и напомнил мне тот, где происходило заседание Младших кланов. Как и там, ряды кресел поднимались от центра к стенам — примерно полторы сотни: добротных, удобных на вид, из светлого дерева, обитых дорогой мягкой тканью. Однако в первом ряду стояли десять кресел, больше напоминавших троны — выше, массивнее, каждое с именем своего клана, выложенным золотом. Да уж, в скромность как добродетель Старшие кланы явно не верили.
Одно из десяти кресел принадлежало клану Энхард.
Помимо них в первом ряду стояло еще несколько, таких же внушительных, но без золотого тиснения.
— Для наблюдателей от Церкви и от императора, — пояснил Теаган на мой вопросительный взгляд. — Обычно от нас тут сидит Брат Леус из Вопрошающих, но я сообщил ему, что сегодня в его присутствии не будет нужды… Так, а вот и Имберт. Подожди здесь, пока я объясню ему ситуацию.
— Кто такой этот Имберт? — с этим вопросом я повернулся к Семаресу, потому как Теаган уже зашагал к невысокому седеющему мужчине с тяжелой золотой цепью поверх одежды. На цепи висел крупный драгоценный камень алого цвета. Камень, естественно, магический — я различал его «голос» даже сквозь хор сотен других магических источников, включая и сам дворец.
— Это председатель Совета, — отозвался Семарес. — Мы решили не предупреждать его о нашем появлении заранее, чтобы никому не пришло в голову устроить на тебя засаду.
Да-да, я помнил, другие кланы энхардцев очень «любили».
Зал между тем постепенно заполнялся, и мне уже казалось, что чужие любопытные взгляды скоро просверлят во мне дыры. Во время собрания Младших кланов, кстати, такого ощущения у меня не возникало. Вероятно, главы Старших кланов попросту были магически куда сильнее.
Потом в дверях появился Хеймес, и я невольно зашарил взглядом по его окружению, надеясь увидеть и Аману. Но нет, он вошел один. Естественно, как и все главы кланов, Хеймес приехал со свитой, но внутрь зала Совета вход сопровождающим был закрыт.
Хеймес заметил меня почти так же быстро, как я заметил его. Его глаза изумленно расширились, взгляд немедленно метнулся к Семаресу, задержался на мгновение и вернулся ко мне. А потом Хеймес решительно зашагал в мою сторону.
— Что ты здесь делаешь? — спросил он, едва оказался рядом, потом шевельнул рукой и вокруг нас с ним появился слабо светящийся купол — защита от подслушивания. Семарес остался за его пределами.
— В смысле — что делаю? Я же предупредил вас в последнем письме, что объявлю о себе на Совете в ближайшие недели.
— Объявишь? То есть ты вспомнил, кто ты? — во взгляде Хеймеса зажегся огонек любопытства.
Та-ак…
— Ми-дан… — опомнившись, что больше в клане аль-Ифрит я не состою даже номинально, я оборвал себя и начал иначе: — Дан Хеймес, я же еще две недели назад отправил вам письмо, где все объяснил.
—
