лечу. Только теперь платят хуже.
– Ты просто берёшь с нас меньше, потому что совесть заела, – скалюсь я.
– У меня нет совести, Кай. У меня есть чувство, что если я сдеру с тебя рыночную цену, ты меня прикопаешь в огороде.
– Огород уже занят. Там Злата с Дариной цветы посадили. Придётся в лесополосе.
– Давайте уже просто выпьем, а? – не выдерживает Кимчи.
Все смеются. Ильма зовёт детей.
Они прибегают, чумазые, но счастливые. Тим заходит со стороны, усаживает Лену рядом с собой. Злата залезает ко мне на колени.
– Пап, а Руслан сказал, что я не умею кидать мяч, потому что девочка.
– А ты что?
– Я сказала, что если он ещё раз так скажет, я расскажу его маме, как он вчера тайком ел варенье перед ужином.
Я смотрю на Кимчи. Он застывает с куском мяса в руке. Смотрит то на меня, то на Злату. Я почти слышу, как в его голове вертятся шестерёнки.
– Она блефует, – говорит он, прожёвывая кусок мяса и запивая его водой.
– Нет, – Злата смотрит на него честными глазами. – Я всё видела.
Ильма медленно поворачивается к мужу. Потом к виноватому сыну.
– Руслан, подойди-ка сюда.
– Мам, это была всего одна ложка...
– Иди сюда, я сказала.
Аким вздыхает.
– Я же говорил, у неё твой характер, – бурчит Аким, кивая на Злату.
– А твой в тебя, – я глажу Злату по голове. – Молодец, Мышка-младшая. Так держать.
Дарина шлёпает меня по плечу, но смеётся.
– Ты её балуешь.
– Я учу нашу дочь стоять за себя. Это разные вещи.
– Дядя Тим, а ты к нам надолго? – Злата переключает внимание.
Тим улыбается. Спокойно, уверенно. Не так, как раньше – нервно и дерзко, а по-взрослому.
– Надолго, мелкая.
– А где ты будешь жить?
– Квартиру ищу. Недалеко от вас.
Дарина смотрит на брата. В её глазах – счастье и облегчение. Я сжимаю её руку под столом.
– Если что, – говорю я Тиму, – у меня есть вариант неподалёку.
Тим поднимает бокал.
– Спасибо.
– Не за что, – я делаю глоток. – Только если опять вляпаешься в дерьмо – будешь сам разгребать. Я на пенсии.
Да. Теперь я просто художник. Холсты, краски, выставки – все дела. Док этому кажется даже рад. Но главное, что моя Мышка довольна. На остальное мнение насрать.
Все ржут. Даже Лена улыбается, хотя, уверен, она не понимает, о чём речь.
После еды дети убегают играть, взрослые разбредаются кто куда. Док с Настей уединяются в тенистом углу террасы. Ильма уговаривает Акима пойти подремать с ней, потому что она устала.
Мы с Дариной остаёмся у стола. Тим с Леной уходят к качелям – разговаривают, смеются. Она кладёт голову ему на плечо.
– Смотри, – Дарина кивает в их сторону. – Кажется, Тим нашёл своё счастье.
– Похоже на то.
– Ты рад?
Я смотрю на неё. На свою Мышку. На мать моей дочери. На женщину, которая шесть лет назад согласилась стать женой чудовища.
– Я рад, когда ты рада, – говорю я. – Остальное мне похуй.
Она смеётся. Садится ко мне на колени, обнимает за шею.
– Иди сюда.
Я прижимаю её к себе. Зарываюсь лицом в волосы. Пионы. До сих пор. Мой запах.
– Знаешь, о чём я думаю? – шепчет она.
– О чём?
– Что я самая счастливая женщина на свете. У меня есть ты. У нас есть Злата. Тим вернулся. Все живы, все рядом. Это похоже на счастливый сон.
– А я думал ты скажешь, что думаешь о сегодняшней ночи. И о том, как будешь стонать подо мной.
– Кай! – Мышка краснеет. Прямо как раньше. Как всегда.
А я любуюсь румянцем на её щеках и озорным взглядом. Который говорит громче любых слов, что она об этом думает. О ночи в моей власти.
– Шесть лет назад ты сказал, что я твоя, – продолжает она. – А я даже не представляла, что это будет значить.
– А теперь представляешь?
– Теперь знаю. Это значит счастье – навсегда.
– Навсегда, Мышка.
Где-то вдалеке кричит Злата, споря с Русланом. Аким и Ильма закрыли дверь в гостевую комнату. Док и Настя делают вид, что читают медицинский журнал, но журнал давно перевёрнут вверх ногами. Тим качает Лену на качелях, и она смеётся так, что даже мне приятно слышать.
Лето. Вечер. Семья.
Моя семья. То, чего я даже представить не мог раньше, теперь реально. И я чертовски счастлив.
Бонусная глава: «За минуту до»
Кай
Мой взгляд скользит по залу, выискивая мазки для будущей картины.
И застревает. На паре широко распахнутых глаз.
Не тупых, не пьяных – чистых от всего этого дерьма. Блондинка. И от этого взгляда моя идеальная, алая картина в голове даёт трещину.
Аким сидит в самой удобной точке – тёмный, неприметный угол, откуда все как на ладони.
Мягкий кожаный диван, столик с выпивкой. Всё, как надо. Всё, как всегда.
А взгляд против воли ползёт к ней.
Я делаю шаг к Акиму. В конце концов я здесь по работе.
Холодная кожа дивана чуть слышно скрипит подо мной, вызывая лёгкие мурашки и предвкушение. Рука ложится на спинку дивана. Палец автоматически, едва заметно для постороннего, отбивает ритм. Не в такт музыке, а в такт моего неестественно ровного пульса.
Аким протягивает мне стакан с янтарной жидкостью. Виски? Судя по запаху да. Холодное стекло идеально ложится в ладонь.
– Слушаю, – бросаю Акиму после первого глотка, глядя в зал.
Напиток обжигает горло, но не греет. Уже давно ничто не греет изнутри.
– Один чел, – он еле заметно кивает в сторону.
Я прохожу взглядом по залу. Яркие вспышки стробоскопов, как в клубе, раздражают.
– Танцует с дешёвой шкурой, которая только что на тебя вешалась, – Аким подаётся вперёд, упираясь локтями в колени. – Иван Лубский…
Он задумывается на мгновение.
– Но тебе пох, знаю.
Он прав. Мне пох.
Нахожу нужную парочку. И хмыкаю.
А потом взгляд притягивается в самый
