сейчас к ней подкатывать. Слишком много проблем, слишком много любопытных глаз кругом.
– Да я, милая моя, ещё даже и не начинал, – говорю я и хмыкаю. – Когда начну – ты не ошибёшься.
Подмигиваю ей и отхожу. Иду к себе в кабинет, оставляя за спиной гробовую тишину в зоне отдыха. И, уверен, её злой взгляд мне в спину.
Глава 7. Тайны
Глава 7. Тайны
Сидорова
Кофе-машина шипит, как разъярённая кошка на всю эту небольшой офисную кухню. Я смотрю, как Света с сосредоточенным видом делает наглому, невоспитанному, озабоченному Артёму кофе. Потому что«руководство засыпает за рабочим столом» по словам подруги и«нужно его срочно взбодрить, иначе всем капец».
В голове проносится настолько детская и иррациональная мысль, что я сама чуть не фыркаю:«Вот бы плюнуть туда».
Отлично, Лен. Тебе двадцать шесть, а ты мечтаешь о хулиганствах в стиле пятого класса. Но после того, что он вытворил… Я так зла! Вот знала же, что зря соглашаюсь на эту работу. Если бы не деньги, я бы ни за что не связалась с этим Зиминым!
Света замечает мой взгляд и понимающе вздыхает, перемешивая кофе ложкой. Смотрит на меня с сочувствием.
– Не так всё гладко, да? Артём Викторович тебя уже достал? Сейчас у компании не лучшие времена, он… нервный, знаешь ли.
Я облокачиваюсь о столешницу и понижаю голос до шёпота, хотя в кухонной зоне никого, кроме нас двоих нет. А дети пока всё ещё заняты рисованием и лепкой. Как раз поглядываю за ними через стеклянную стену.
Тут вообще всё довольно открыто. Кроме кабинета босса. Себя он отделил от всего мира нормальными стенами. Будто в берлоге закрылся, пока другим приходится быть на виду у всех.
– Свет, да у всех проблемы, но это не повод так себя вести. Да и работа-то… работа прямо мечта. Деньги, условия. Но этот… босс твой. Он просто запарил клеиться ко мне! – шиплю я недовольно и тяжело вздыхаю, вспоминая тот ужасный момент в зоне отдыха, когда он коснулся губами моей щеки, а меня будто током ударило. – Сегодня чуть ли не при детях… Ну, в общем, нахал.
Света удивлённо поднимает брови.
– Артём Викторович? Клеится? Ты уверена? Он последние месяцы вообще на женщин не смотрит, только в монитор пялится. У него ж…
Ах, ну да. Всё ясно, трудоголик до мозга костей. Странно вообще-то. Я его увидела и сразу повестила клеймо бабника. Ну он так выглядит. Брутальный, красивый мачо. Раз нет постоянной девушки, то явно толпа поклонниц есть.
– А Анютка просто замечательная, – перебиваю я подругу, чтобы не углубляться в свои унизительные подозрения о его некрасивом поведении. – Просто ей внимания не хватает. Папиного. Он же вечно в делах.
Света вдруг резко ставит кружку на столешницу, оборачивается ко мне и прищуривается. Потом оглядывается, убеждается, что рядом никого нет, и наклоняется ко мне ближе. Выглядит так, будто сейчас мне вселенскую тайну выдаст.
– Лен, это не дочь, – произносит она с какой-то горечью в голосе. – Это племянница. Дочь его сестры.
Я моргаю, не понимая. Я была уверена… Он ведь с ней был в торговом центре, а потом из садика звонили ему, а не сестре. И если первое – вполне нормально, то второе выглядит странно.
– Сестра… Но… почему она с ним?
Может быть, сестра уехала в командировку? Или в отпуск? Или устраивается на работу, временные трудности… Мозг уже лихорадочно ищет объяснение непонятной для меня ситуации.
– Погибла. В автокатастрофе, – поясняет Света, а у меня от этих слов ёкает сердце. – Недавно, пару месяцев назад. Артём Викторович удочерил Анютку и забрал к себе. Он вообще на эту тему… ну, сносит крышу, если заговорить. Больная тема.
В голове что-то щёлкает, но соображалка работает медленно.
– А отец Анюты? – спрашиваю я шёпотом.
Света делает страшные глаза.
– Так он и был за рулём. Они вдвоём ехали. А Аня в это время у Зимина и была. Вот так всё и случилось. Они как раз ехали с какого-то мероприятия, чтобы забрать дочь. И вот…
Я ошеломлённо застываю. А подруга берёт кружку с кофе и быстро идёт к кабинету, оставляя меня стоять посреди кухни с открытым ртом. У меня кружится голова от этой правды, которую вывалила на меня Светка.
И сказать, что я в шоке – это ничего не сказать.
Это не дочь. Сестра погибла. Отец был за рулём.
Обрывки фраз складываются в чудовищную картину. И вдруг, как удар током, я вспоминаю. Его резкий жест. Его наклон. Он не хотел распускать руки. Он хотел сказать мне правду. Объяснить. А я… я наорала на него, обвинила в домогательствах, когда он пытался рассказать о страшной боли в своей жизни.
Мне становится так стыдно, что аж в глазах темнеет. Жгучий, удушающий стыд. Я смотрю через стеклянную перегородку на зону отдыха, где Анюта сидит и с серьёзным видом прилепляет пластилиновому монстрику улыбку.
Сирота.
Девочка, у которой рухнул мир.
И он. Этот наглый, саркастичный, невыносимый Зимин. Он не просто резкий босс. Он человек, который в одночасье потерял сестру, получил четырёхлетнего ребёнка и гору ответственности. И вместо того, чтобы сломаться, он… строит из себя «крутого альфу» и пытается жить дальше.
Его колкости и ехидство – не нападение. Это щит. И я в него тыкала палкой, думая, что он просто весь из меня такой озабоченный придурок, который только об одном и может думать.
Чёрт. Как же неловко. Стыдно. Надо быть мягче. С Аней. И… и с ним. Чёрт, мне так жалко его. По-человечески жалко. И невыносимо. Нужно… нужно извиниться за свой идиотизм. Как-то сказать… что-то.
В голосе сумбур полный, но я не привыкла откладывать в долгий ящик решения. Именно поэтому я так легко согласилась на эту работу. Именно поэтому я так легко обрубила свои отношения с бывшим.
Я не могу сидеть и долго страдать. Мне нужно что-то делать. Иначе просто можно сойти с ума от своих догадок, страданий и переживаний. Я так не могу просто.
– Свет, – догоняю я подругу, уже возвращающуюся из кабинета. – Две минутки, пожалуйста, посиди с ними. Мне… нужно.
Я взмахиваю рукой в сторону кабинета Зимина. Света ничего не спрашивает, только кивает, видя моё лицо. Просто молча идёт к детворе. А я уже лечу к тяжёлой двери с табличкой «А.В. Зимин», делаю
