поста в министерстве, личной нулёвки, или… Мечты о новых возможностях и барышах совсем иного уровня хороводом закружились в мыслях Велислава, осыпали его горячим ворохом майского яблоневого цвета. Снова бросило в жар. Он вытер мокрые ладони о форменные брюки и взял сотовый телефон.
Номер резиденции был забит в контакты, с Этой Сукой Велислав говорил трижды, когда сбегал контингент — просил подкрепления из ручейных спецов и однажды виделся лично, на приёме по случаю юбилея областного ручейника. Даже по коктейлю выпили, непринужденно болтая, а он старался в комплименты. Такая разэтакая, медовая и сладкая, голубушка Сусанна Игоревна, ум, совесть, душа и сердце! На самом деле, красивая и разодетая в бренды, одинокая, снисходительная в своём высокомерии, гулящая, по слухам, баба с собачкой его бесила. Будь на её месте мужик, вроде отставного уже негра с увечной женой, он бы и бровью не повёл, но лебезить и заискивать перед Сукой он ненавидел. Баба годится только детей рожать, постель греть, да задницу в зале качать, чтоб её, тугую и звонкую, было приятно шлёпать ладонью. Но верхушку Ручья издавна составляли семьи, а кроме кобелей в них родились ещё и суки. В результате — имеем, что имеем, а именно — бабу в начальстве. Ладно, женщину. Ладно, Янтарную Леди.
Он нашел контакт и нажал кнопку вызова.
— Сусанна Игоревна, доброго дня вам, — ласково и вкрадчиво сказал начальник лагеря, не сводя глаз с глыбы. — Как собачка ваша? Минутку имеете? У меня для вас подарочек… Так, пустячок…
* * *
Вован сыто икнул и затушил сигаретный бычок в бумажку. Он, как богач, не экономил, и позволил себе докурить сигарету до конца, до самого фильтра. Сегодня он был королём и выставил на весь барак чаю, курева и жрачки, отчего другие зеки показательно его любили. Рука чесалась, и он пошкрёб её траурными ногтями, глянул мельком, и оторопел. Поднёс к глазам и с недоверием уставился на собственный правый мизинец. Тот был прозрачным и нежно отблёскивал чистейшим янтарём. Вован пошевелил рукой — мизинец послушно походил с нею вместе. Вован принялся тереть руку — испачкал? Ударил? Что стряслось-то⁈ Блядский мизинец не менялся. На ощупь он был холодным и гладким. Радости как ни бывало, словно вмиг её сдуло порывом холодного, колючего ветра.
— Что там у тебя, Вован? — заботливо спросил сосед по нарам. — Не короста часом?
— Ничего, — буркнул тот, пряча в карман руку.
Глава 5
Странные, странные сны…
Порой Натан ловил себя на мысли, что занимается невероятно странными вещами и делает ужасные глупости. Соглашаясь на работу, он морально готовился к пробиркам и электронному микроскопу, которых в цефалоте не водилось. Из достижений цивилизации были доступны одноразовые шприцы для забора живой воды, переносные сейфы-холодильники, бумага с карандашами для письма и защитные комбезы, чтоб спускаться в алтарь, не считая минимума необходимых человеческих вещей. Наручные компы и телефоны у биологов забрали, принудили закрыть в именных сейфах резиденции, впрочем, разрешалось пользоваться ими в свободное время. Химики работали там же, в отдельной лаборатории, безуспешно расщепляя, облучая, сканируя и перегоняя через центрифугу живую воду, имеющую, теоретически, прионную основу. Если амниотическая жидкость и содержала прионы — выделить их не получалось, отследить тоже.
— Эксперименты с прионами идут уже с десяток лет, сперва пытались выделить антиген из крови мозгоедов, — пояснила Янтарная Леди. — Но результаты оказались нехороши. Поэтому здесь проводится сугубо биологический эксперимент.
Таким образом, Натан обжился в цефалоте, точнее — конгломерате цефалотов, ведь внутри гиганта спало пять прирученных древними аборигенами деток. Вскоре он выяснил, что вместе с ним трудились сплошные экстрасенсы, точнее, люди, считающие себя таковыми. Каждый, включая соседа, уверял, что не без способностей: кто на картах гадал, кто руны раскидывал, кто силой мысли сводил бородавки, Василий же умел искать воду и предсказывать меню на завтра.
— А ты что умеешь? — спросил сосед-эколог, убедившись, что Натан достаточно оброс и в алтарь допущен.
— Да ничего, — пожал плечами Натан, чёрте как попавший в эту безумную компанию. — Я и не верю в эту чушь.
День за днём команда пыталась присадить цефалота на человечьи экскременты и достучаться до него ментально. Попыток не бросали круглосуточно, в ночные смены спали прямо в алтаре ноль-первого, лицом уткнувшись в ещё живые усики, чуть влажные, но крайне инертные.
— Думайте о чём угодно, — пояснил старший лаборант на первой смене Натана, — можете беллетристику любимую в деталях вспоминать, или фильмы. Главное — запоминайте свои сны и детально записывайте. Указывайте время, когда и что приснилось, не пропускайте подробностей. К обеду отчёт должен быть дописан на бумаге и сдан, ребята покажут, как заполнить бланк. Главное — найти отклик цефалота, нас устроит любая реакция. Получив её, будем двигаться в нужном направлении.
С такими большими моллюсками Натан прежде не сталкивался, он боялся, что даст аллергию, подобно уволенному скандинаву, к счастью, этого не случилось. Впрочем, не случалось ничего, и после каждой ночной смены он подробно записывал и сдавал глупые сны, как и остальные пациенты дурдома.
— В двенадцать ноль четыре я увидел блондинку тридцати лет, — вслух зачитывал сосед по палате, — с третьим размером груди, стрижкой каре, с карими глазами, обнажённую, с татуировкой в виде мухомора на лобке. Она подошла ко мне в пабе и, не представляясь, положила руку на мошонку. В двенадцать двадцать я проснулся с эрекцией…
— Ты что, будешь это сдавать? — не выдержал Натан.
— Очень важно записывать всё, — строго сказал Василий, почёсывая кудрявую светлую бороду. — Любая деталь может оказаться решающей. Даже то, что лично тебе показалось малозначительным. Цефалоты реагируют на мозговые импульсы аборигенов, должны откликнуться однажды и к нам.
Он помолчал, вдруг выбросил ногу, метко наступил ботинком и стал удерживать подкравшуюся хищную губку, та злобно запищала, дёргаясь под подошвой. Натан подождал, пока Василий натешится, и бросил ей сухарик, губка тут же слизала его и пустилась наутёк.
— На прошлой неделе мне снился групповой гомосексуальный секс с субботней сменой, — добавил эколог, — это не значит, что я хочу выебать парней, это может оказаться сигналом биоцивилизации или посланием ноль-первого. В резиденции нейролингвист работает, профессор психиатрии, он и разбирается с отчётами. А тебе что снилось?
— Что на пыльном чердаке брожу, перебираю хлам, — Натан пожал плечами. — И бывшая жена.
— Во сколько и что? —
