и неоднократно этим хвастался. А я только сейчас понял, что ни один из приверженцев Лопухина в заезде сегодня не участвовал. На старт вышло всего восемь машин. Но доказательств у меня, разумеется, нет. Лопухин не дурак, он отлично всё продумал. Не ожидал лишь одного — что кто-то сумеет распознать иллюзию.
— Неслыханно! — Кий воздел руки к небу. — Ты вообще отдаёшь себе отчёт? Ты понимаешь, в чём меня обвиняешь? Если бы я не думал, что ты не в себе после того, как чудом избежал смерти, я бы немедленно тебя вызвал!
— Я прекрасно себя чувствую, — отрезал Серж. — К поединку готов. Вызывай хоть сию минуту.
— Подожди, — остановил я. — Относительно того, что доказательств преступления нет, ты погорячился.
Глава 5
Служебная рутина
Я повернулся к Кию и двум другим прихлебателям Лопухина.
— Господа, верно ли я понял? Вчера вечером в «Яре» за Сержем наблюдали вы двое?
— Почему это наблюдали? — возмутился один из прихлебателей. — Мы просто зашли поужинать.
— Да-да, я так и понял. А Кия с вами не было?
— Нет, — быстро сказал Кий. — Мне вчера нездоровилось, я вообще не выходил из дома.
— Ясно.
В следующую секунду я метнул в Кия магический удар.
Кий среагировал мгновенно — он прикрылся куполом. И я успел рассмотреть этот купол до того, как он исчез.
— Миша! — Ко мне бросились Серж и Казначей. — Что ты делаешь⁈
— Ничего особенного, проверяю одну теорию. Да отпустите, не буду я его бить.
Я вырвался из рук, вцепившихся в мои локти, и заговорил:
— Как вам всем, безусловно, известно, любое заклинание — это плетение Глаголов. И каждому магу присуще собственное плетение. Оно уникально, как почерк. Иллюзию, которую наложили на трассу, снимал я. И я рассмотрел это заклинание во всех подробностях. Рисунок был в точности такой, как на куполе, который вы только что наблюдали.
— Чушь! — взвизгнул Кий. — Гнусная ложь! Неслыханное оскорбление! Я и масок-то никогда не накладывал.
— Да что ты? — усмехнулся Казначей. — Так-таки и никогда? Напомнить, как в прошлом году на Масленой неделе мы с тобой после обильных возлияний решили пригласить в кабинет ресторана…
— Замолчи! — крикнул Кий. — Ты в тот вечер еле на ногах стоял! Понятия не имею, что тебе почудилось.
— Ах, почудилось? — Теперь уже вспылил Казначей. Я и не думал, что этот пухлощёкий, добродушный на вид парень умеет так злиться. — Что-то многовато вокруг тебя чудес, не находишь? То Серж забыл осмотреть трассу, то мне почудилось, как ты преобразился в директора Второй мужской гимназии, чтобы не опознали ресторанные девицы!
Казначей шагнул к Кию и ухватил его за локоть. А в следующую секунду в подбородок Кия упёрся пистолет, из которого Казначей подавал сигнал старта.
— Все мы знаем, что это не стартовый пистолет, — сказал Казначей. — Это самый обыкновенный револьвер, который я приобрёл как сувенир, путешествуя по Германии. Давно хотел проверить его в деле. И либо ты сейчас, сию же секунду сотворишь маску, чтобы мои друзья убедились, что я не фантазирую, либо я прострелю тебе башку.
Вокруг нас собрались уже все. Подошли и гонщики, и врач. Глаза у людей лезли на лоб от изумления, но никто не вмешивался. Видимо, боялись неосторожным словом спровоцировать выстрел.
— Там холостые патроны, — пробормотал Кий, скосив глаза на ствол у подбородка.
— Проверим? — весело предложил Казначей и взвёл курок. — Ты сильный маг, но выстрелю я раньше, чем ты меня отшвырнёшь.
— Ты за это ответишь!
— Безусловно. Но тебе будет уже всё равно. Лёжа в гробу, сложновато наслаждаться отмщением. Ну? — грозно прикрикнул Казначей. Он вдавил ствол в подбородок Кия. — Считаю до трёх. Раз!.. Два!..
— Будь ты проклят! — выкрикнул Кий.
Он поднял руки и принялся шевелить пальцами.
Лицо парня, стоящего рядом с Кием, подёрнулось туманной дымкой. Она постепенно густела — до тех пор, пока не превратилась в полупрозрачную глину. А потом из этой глины начало проступать новое лицо. Когда его черты обрели узнаваемость, Серж поморщился.
— Хватит! Я уже видел себя в кривых зеркалах. Миша, ты рассмотрел плетение?
— Да. Оно в точности такое, как на трассе.
— Это ничего не доказывает! — выпалил Кий. — То плетение видел только ты! Самый завалящий адвокат разнесёт обвинение в пух и прах.
Серж прищурился.
— А кто тебе сказал, что мы будем обращаться в суд? Нам достаточно того, что мы видели и слышали. То, как ты пытался взвалить вину на меня и как убеждал Казначея, что он ошибся. Мы ведь все наблюдали этот гнусный спектакль, господа?
Серж обвёл глазами гонщиков. Те согласно загудели.
— Вызывать тебя я не стану, — презрительно продолжил Серж. — Такого, как ты, мне даже пристрелить будет противно. Само собой разумеется, что к гонкам ты больше на пушечный выстрел на подойдёшь. Но сначала оплатишь восстановление трассы.
— Я⁈ — изумился Кий. — Восстановление трассы? Но это же безумные деньги! Вы не можете меня заставить!
— Ошибаешься. Ещё как можем. Если будешь упираться, отведём тебя на Совет Равных и расскажем обо всём, что здесь произошло. Слухи, конечно, и так пойдут, но слухи слухами, а Совет — это Совет. Там тебя так прижмут, что ты вынужден будешь указать на Лопухина. Совет состоит из сильнейших магов, они умеют развязывать языки. А Лопухин, как ты, полагаю, знаешь, умеет быть благодарным. Он предателя не простит.
Кий из белого стал зелёным.
— Выбирай, — развёл руками Серж. — Восстановление трассы или Совет.
— Да не вздумай бежать, — добавил Казначей. — Из-под земли достанем.
Судя по тому, как затрясся Кий, угроза была не пустой.
— Но у меня нет таких денег! Вы же осведомлены о моей ситуации! У меня матушка больна!
— У благодетеля своего одолжись, — всё так же презрительно бросил Серж. — Вот уж где денег куры не клюют. Проваливай! Да этих двух прихвостней не забудь.
* * *
Кий и оба его приспешника ушли. Пешком — сесть в повозку им не разрешили. А вслед не свистели лишь потому, что не позволяло аристократическое воспитание.
Выйдя на изуродованную трассу, Серж присел на корточки и тронул рукой торчащий из земли асфальтовый клык — как будто ласкал раненого коня.
Я подошёл к нему.
Серж скользнул по мне взглядом и обронил:
— А ведь сначала ты сказал, что не будешь вмешиваться. Что Государева Коллегия к боярским междоусобицам отношения не имеет.
— Коллегия не имеет. А к Лопухину у меня свои счёты.
— Как бы там ни было, теперь я твой должник.
— Ты — мой друг и порядочный человек. Я влез бы в это дело, даже если бы не был
