не повелась ни капельки. Усмехнулась она снисходительно, руки в бока упёрла, поглядела на женишка прехитрого взором весьма ехидным, и вот чего ему говорит:
— А не желаю я за тебя идти так само! Не хочу вот и всё!.. Может, ты этаким хватом лишь притворяешься, а на самом-то деле ты набитый дурак да жалкий слабак, а?.. А коли ты и вправду себя показать не прочь, то не откажи мне в выполнении условий моих пустяковых…
— Это каких таких ещё условий?! — поглядел на Милу Воромир зло, — Я ведь, к твоему сведению, ничегошеньки вообще не боюсь. Я и сильнее всех, и мудрее, и нету мне соперника ни на белом, ни на не белом свете!
— А это мы, давай-ка, сейчас и проверим, — продолжала Мила с прежним ехидством в голосе, — Устроим при всей честной компании меж нами соревнование! Кто из нас двоих сильнее, быстрее и умнее другого окажется — тот, значит, и победил, за тем, выходит, и правда! Коли ты таким удальцом себя покажешь — значит, я с тобой куда пожелаешь, отправлюся. Ну, а коли я победу над тобою справлю — то я, получается, тут останусь, а ты к себе в ад возвертаешься не солоно хлебавши. Что, Вораха — по рукам, али как?
Усмехнулся Воромир спесивей некуда, и в его чёрных глазах азарт ярый вдруг загорелся. Скинул он с плеч своих молодецких богато расшитый кафтан и остался в портах одних да в тоже расшитой рубахе. А вышивки на рубахе были-то странными: всё змеи какие-то там сплеталися, и полыхали заревом ядовитые краски.
— Идёт! — топнул он оземь ногою, — Согласен!.. Что делать-то станем перво-наперво?
Рассмеялась Милолика тогда весело, да и говорит Воромиру:
— А ты покажи нам свою силу великую, кою ты так кичишься! Сотвори что-нибудь эдакое, чтобы я твой подвиг повторить не смогла бы. Ну, а потом и я свою силушку тебе покажу, и ты мною содеянное повторить попытаешься…
— Х-хах! — хохотнул на это жених самоуверенный, а потом вокруг он огляделся нервно, подошёл к толстой-претолстой ели, обхватил ствол насколько смог, поднатужился что было силы, а затем только раз — и вырвал с корнями елищу из земли, да аккуратно рядышком её положил.
Гул удивления прокатился по толпе свидетелей сказочных. Да уж, чего-чего, а силушки адской этому Воромиру не занимать было стать!
— Ну как, — выпятил силач гордый грудь колесом, — ты, надеюсь, мною довольна? Побеждённой в силачестве себя признаёшь или, может, тоже свалить деревягу попытаешься?
И он очень громко и очень нагло расхохотался, своим мощным превосходством заранее упиваясь.
— Хм, — усмехнулась в ответ Милолика, — Свалить дерево наземь дело нехитрое. Я, может, тоже так смогу… Просто пачкаться о смолу неохота. Поэтому я поступлю чуток иначе — и дерево тоже завалю, и вовсе даже не испачкаюсь…
Взяла она в избе топор остроотточенный, подошла к елище ещё более толстой, на руки себе азартно поплевала, да и принялась топориком там помахивать. Такими делами ей сызмальства приходилось заниматься — дровишки то есть заготавливать на зиму.
С пяток минуток она топором по стволу постучала, и стала ель та большая набок заваливаться, а потом упала она точнёхонько поперёк ели, Воромиром сваленной, под себя, стало быть, её подмяв.
Смахнула Мила с чела пота капельки и объявляет всем окружающим:
— Сгодятся ельчишки на дровишки! Ну что, Воромир — повторила я твой подвиг силы?
Тот было воспротивился, стал доказывать яро, что не силой Мила с елью совладала, а так само, но большинство свидетелей с ним не согласились. Ведь не колдовством девка, сказали они, тут шурудила, а своею телесною силою. Да и поболее ёлка её оказалась, чем чёртом этим сваленная.
— Ладно, — продолжила Милолика их спор, — теперь, Воромир, вот что повтори, и тогда мы поглядим, есть ли у тебя творящая великая сила…
Взяла она зёрнышко махонькое маково, в землю его посадила, водою сверху полила, а потом руки к земле приложила и принялась чего-то шептать, закрыв глаза.
И о чудо чудное! Не прошло там и пары даже минуток, как пробился неожиданно из почвы росточек зелёненький, который рос-рос, рос-рос, да и превратился под конец в цветущее алое растение, которое на глазах осыпалось, затем обзавелось круглой коробочкой семенной, побурело, потускнело — и вот уже вам заместо зёрнышка, видного еле-еле, цельный мак торчит из земли поспелый!
Ахнули все зрители. Даже Баба-Яга рот в удивлении раскрыла, ибо она такому свою воспитанницу не учила. А Воромир посерел весь от гнева страшного, и его очи с нескрываемой злобой на Милу теперь пялились.
Высыпала Милолика из коробочки маковой на ладонь себе мелкие зёрнышки, и предложила те зёрнышки всем желающим попробовать. Чтобы доказать, значит, что тут не обман какой-либо зрительный, а всё совершилось действительно.
И лешие, и Баба-Яга те зёрнышки отведать не преминули.
Один лишь Воромир раздражённый их пробовать наотрез отказался. Морду он надменную себе сквасил и в позу гордую встал.
Тогда Милолика одно из зёрнышек ему передала и строгим голосом женишку приказала:
— А ну-ка, милёнок, давай теперь и ты то же спробуй! Посей сиё зёрнышко да его быстро вырасти, а мы все поглядим, как это у тебя выйдет!
Крякнул недовольно жених адский, побурел он как рак, а потом зёрнышко всё же взял, в землю его ткнул пальцем, плеснул сверху воды из ведра, руки над местом посадки расставил и принялся чего-то гортанно бормотать.
Только вот же незадача — чем дольше он таким макаром там колдовал, тем больше и больше все окрестные травы сохли да жухли. Под конец же его манипуляций не только никакой мак из земельки не показался, а на целую сажень в округе от того места вся растительность на корню пропала.
Ну, чистую пустыню гадёныш сотворил же, едрыш его в дышло!
Подскочил он тогда на ножки резво, сапогом оземь топнул, так что всё вокруг загудело, плюнул пред собою в яром бешенстве и скроил рожу себе остервенелую.
А лешие-свидетели и прочая нечисть начали над ним смеяться весело и отдали они в сиём состязании Миле полную и явную победу.
Что ж, это было добре. Удалось-таки ведьмочке находчивой посрамить для начала Кащеева родственника.
Но начало ведь не конец, ибо тот лишь делу венец!
Объявила
