белоручка.
Однако Андрей, судя по всему, так не думал. Поначалу Марине и в голову не пришло, что у него может возникнуть та же проблема, но потом вспомнила, что ни разу любимого начальника в несвежей рубашке не видела. Хмурился он весьма озабоченно и наконец глубокомысленно изрек:
— Мне очень жаль, что так вышло, Марина Викторовна, но до завтра вам придется обойтись тем, что взяли с собой. А в Понизье я куплю вам все необходимое.
У Клюевой аж в глазах потемнело. Он за кого ее принимает⁈ Так и хотелось сказать, мол, пусть тряпки своей даме покупает — за жаркие ночи. Но ведь невместно вот прямо так. И рука опять зачесалась. Может, не стоит вечера ждать? Но нет, не отделается Звягинцев так легко.
— Андрей Ильич, — произнесла она, чеканя каждое слов, — я не давала вам повода так меня унижать. Я вам не содержанка. Все необходимое и сама себе купить могу. И проблем из подобной ерунды тоже делать не собираюсь.
— Марина? — и такая растерянность, даже почти обида была в голосе, будто и впрямь не понял, что только что предлагал.
Хотела уже Клюева высказать ему, да только колокол пробил. Склянки по-корабельному. Вроде так на обед пассажиров созывали. Марина сразу и поняла, что очень даже своевременно. Дома-то она поесть толком не успела. А Андрей локоть ей подставил, мол, идем, кормить тебя буду. Еще и улыбнулся так, как только он умеет. Ну, и прошла вся обида.
На верхнюю палубу они поднялись и впрямь женихом и невестой, улыбались, друг на друга глядя. Клюева с трудом верила в происходящее. Матрос в чистой белой куртке провел их к одному из трех отдельно стоящих столиков. За соседним уже сидела пара с такими же цветочными браслетами, как и им надели на входе, третий пока пустовал. За прочими постепенно рассаживались гости.
— Оп-па! — произнес Андрей, глядя Марине за спину, и она поняла, что сыщик едва смех сдерживает. — Только сразу не оборачивайтесь, а так можете и посмотреть, даже поздороваться.
— Кто? — спросила она одними губами, сгорая от любопытства.
— Цапкина, — фыркнул Звягинцев.
— В перьях?
— В них, — постарался он придать лицу серьезное выражение, но не выдержал и все же засмеялся.
Марина тоже прыснула. Ей и смотреть не нужно было, и так представляла, как это выглядит, уж после бала-то. Анна Панфильевна Цапкина некогда жила в одном дворе с Клюевыми. Ох и скандальная же особа! Да еще всех кошек окрестных приваживала, так что вонь от ее квартиры шла жуткая. А потом оказалось, что имеется у нее уникальный антиквариат, стоимостью под два миллиона рублей. Ну и превратилась Цапкина из скандальной бабки Нюры в миллионщицу, в лучшие дома Ухарска вхожую. Только вкуса да доброго нрава ей то не прибавило.
Тот самый дядечка, что проверял у них билеты, устанавливал в дальнем углу палубы треногу с фотоаппаратом. Был тот громоздкий, старого еще образца, не то что у Андрея Ильича. Но управлялся дядечка с ним лихо. Две молоденькие девицы, что сидели за столиком с почтенной семейной парой, видимо, родителями, уже во всю прихорашивались, явно мечтая попасть на фото.
Тут наконец появилась третья помолвочная пара, и показалась она Клюевой странной. Мужчина примерно одного возраста с Андреем и такой же рослый, только плотнее, гордо вел под руку миниатюрную девушку. Марина даже подумала, как бы эта невеста не ниже ее самой была. Зато на лицо — красавица писаная. Да и фигурка, пусть не сильно пышная, но налитая. Вот только не выглядела эта невеста счастливой, а на спутника своего взгляды бросала презрительные, хорошо если не брезгливые. Ох, не будет в такой семье счастья.
Клюева и дальше глазела бы на эту пару, но тут над палубой пробежал изящный фортепианный пассаж, и она невольно обернулась в сторону инструмента. Рояль, прочно принайтованный к борту, она заметила и раньше, но вот того, кто на нем сейчас играл, увидеть была искренне рада. Тот самый тапер в гриме Пьеро, чьи песни зимой так запали ей в душу. Однако едва собралась поделиться своей радостью с Андреем, увидела, что тот, глядя на пианиста, хмурится недовольно. Ну и промолчала. Что уж там ему не нравится, или не поделили чего, лучше не знать. А то опять настроение испортится.
Глава 4
Эх, следовало Звягинцеву не Любаву спасать от падения в речку, а внимательнее поговорить с кассиром или хоть билеты рассмотреть поближе. Тогда бы накладки не вышло.
Знал он, что если «Борт Лунной клятвы» заказывал кто-то богатый, отваливал он от пристани не для короткой прогулки в пару часов с ужином и обручением или свадьбой на борту. А шел в рейс на сутки-двое — уж сколько заплатят. Лилась над Дунькой музыка, трепетали флажки и ленты, летели цветные фонарики с огоньками внутри — красиво было. Ну ровно так, как может захотеться барышне, которая знает, что свадьба одна на всю жизнь и потому должна запомниться. А обручение — важная ее часть.
В деревнях сговаривались по дедовским обычаям, без всяких корабликов. И у Андрея не срослось: пышную свадьбу с адвокатской дочерью Альбиной Божедомко праздновали во Властинце, а на свадебное путешествие выбрались смотреть волшебные Китежские мосты. Альбина хотела в Фартанию, и отец ее оплатить был готов, но Андрей резко воспротивился: сказал, что за чужой счет жить не станет. Первая трещина между ним и молодой женой тогда и пролегла.
А вот сейчас он, собираясь разрывать вроде как фальшивую помолвку с Мариной, ухнул деньги в билеты. И на самоходке за ней заехал, чтобы… Чтобы смотрелось пышно? Или праздник? Или что?
Пешком бы в четверть часа добежали до пристани, не опоздали бы.
Самоходка как чувствовала важность момента — не кочевряжилась для разнообразия. Подкатил почти к дому Марины Звягинцев с шиком, а она его уж и ждала. Должно быть, не хотела, чтобы родные ее взглядом провожали. И не сказалась наверняка, что едет помолвку рвать.
Лебедью летела с тяжелым баулом в руках.
Андрей похлопал по горячему сиденью и поморщился: неприятно на такое садиться, но что уж делать, не сообразил прикрыть вовремя. Дни в начале мая стояли в Ухарске жаркие, солнце палило, и цветение могло закончиться неурожаем. Хотя чего ему тот неурожай? С другой стороны, в имении…
Тьфу! Выкинул Звягинцев пустые размышления из головы и
