окажется в пределах видимости, хватай меня и прыгай.
Артём кивнул, телепортировался к соседней ветви, уходя от двух воронов одновременно, и оказался рядом с кицунэ.
Тамамо закрыла глаза. Восемьсот лет созданных и разрушенных иллюзий. Она обманывала императоров и духов, плела наваждения, от которых сходили с ума целые города, но сейчас ей нужно было сделать обратное, увидеть чужую ложь и разорвать её.
Она вытащила из складок одежды Зеркало Нави. Мутная поверхность полыхнула, отразив не крону дуба, а изнанку чар, паутину некротических рун, опутавших ствол от корней до макушки. Тамамо развернула зеркальце к дереву, и золотое пламя хлестнуло с кончиков хвостов, направленное точно по проступившим линиям. Там, где огонь касался коры, чёрные руны Кощея вспыхивали и гасли, рассыпаясь тлеющими ошмётками.
Тамамо открыла глаза, золотые зрачки превратились в вертикальные щели, и она прошептала:
— Вижу. Твоя магия воняет могилой, мертвец.
Девять хвостов ударили одновременно, вбивая потоки лисьего пламени в ствол дуба, и иллюзия бесконечности, державшаяся на тысяче некротических рун, лопнула с оглушительным хлопком, будто кто-то проткнул воздушный шар размером с дом. Мир над ними сдвинулся, и кованый сундук, маячивший в недосягаемой вышине, оказался всего в пяти метрах над головой Тамамо.
— Артём!
Телепортер схватил кицунэ за плечо, воздух затрещал от пространственного искажения, и оба исчезли в синей вспышке.
Они появились на ветви прямо под сундуком. Артём уже вставлял бронзовый ключ в первый замок, пока Тамамо, расставив лапы на коре, прикрывала его от двух воронов, метнувшихся к ним. Золотое пламя хлестнуло по птицам, превращая их в клубы чёрного пепла.
Первый замок щёлкнул и раскрылся, серебряный ключ провернулся с тугим скрежетом во втором, полоса металла отошла, и третий, железный, щёлкнул последним, после чего крышка сундука откинулась с грохотом, который разнёсся по всему лесу.
Из сундука выпрыгнул живой рыжий заяц с прижатыми к спине ушами и метнулся по ветке с невероятной скоростью. Артём среагировал раньше, чем успел подумать, его рука сомкнулась на задней лапе зверька, и заяц забился, визжа и царапаясь.
— Держу! — Артём прижал зайца к ветви. Зверёк развернулся и впился зубами ему в палец. — Ай, тварь маленькая!
— Внутри утка, — Тамамо наклонилась, её сузившиеся глаза изучали зайца. — Чую. Живая, вложенная в него.
Она провела когтем по брюху зайца, одно точное движение, и шкура разошлась без крови. Внутри билась маленькая серая утка, рвущаяся на волю, Артём перехватил её второй рукой, прижимая к коре, и Тамамо снова провела когтем. Утка раскрылась так же, будто матрёшка, и из неё выкатилось белое яйцо с золотистой скорлупой. Артём поймал его двумя пальцами, осторожно сжал, и скорлупа треснула, обнажив содержимое.
На его ладони лежала тонкая серая игла длиной с палец, от которой исходил глубокий неестественный холод, пробиравший до костей даже сквозь перчатку.
— Какая тонкая и могущественная работа, — прошептала Тамамо, и впервые за всё время, что Артём её знал, в голосе кицунэ послышалось благоговение
Артём сжал иглу обеими руками и попытался сломать, нагнул, надавил, вложил всю силу, а Нефритовое сердце в его груди полыхнуло зелёным, подпитывая мышцы. Игла даже не прогнулась.
— Не могу, — он стиснул зубы. — Костя! Костя, у меня игла!
Его голос разнёсся по поляне, и Артём перегнулся через ветвь, чтобы увидеть бой внизу. То, что он увидел, заставило его замереть, вцепившись в кору и проминая ее пальцами.
Вокруг поляны, где Костя дрался с Кощеем, стояла стена зеленовато-чёрного света, сотканная из некротической энергии. Барьер поднимался от земли до нижних ветвей дуба, и внутри мелькали фигуры: Костя, маневрирующий на Когте Фенрира, и Кощей, преследующий его с желанием убить.
Артём рванулся вниз, но когтистая рука Тамамо перехватила его за плечо с такой силой, что хрустнула ткань куртки.
— Стой! Видишь барьер?
— Вижу, и что⁈
— Домен смерти, свёрнутый в стену. Шагнёшь внутрь — состаришься за миг. Кости в пыль, мышцы в труху, и даже твоё артефактное сердце постареет на тысячу лет.
Артём посмотрел на барьер, за которым его друг дрался один, потом на иглу в своих руках, которую он не мог сломать.
— Тогда как⁈
— Дай мне, — Тамамо протянула руку, и Артём посмотрел ей в глаза. Золотые зрачки кицунэ горели ровным пламенем, и в них он увидел абсолютную уверенность, ни колебания, ни сомнения. Тысячелетний дух, переживший империи, знал, что делать, и Артём без колебаний вложил иглу в её ладонь.
— КОСТЯ! — заорал он в сторону барьера, вкладывая в крик всю мощь лёгких. — ЛОВИИИИ!
Тамамо перехватила иглу в правую руку, развернулась на ветви всем телом, и девять хвостов сплелись за её спиной в тугой жгут, работая как противовес. Вся сила древней кицунэ, вложена в один бросок, и игла сорвалась с её пальцев, прочертив в воздухе серебристый след по направлению к барьеру.
* * *
Крик Артёма я услышал сквозь лязг клинков и скрежет Кощеевой некромантии, и Кощей тоже услышал. Его голова дёрнулась вверх, зелёные огни в глазницах вспыхнули бешенством, и на долю секунды он забыл обо мне. Доли секунды хватило.
Я увидел иглу, маленькую серую точку, летящую из кроны дуба по дуге, и она пробила некротический барьер, а в момент пробоя серый металл начал меняться. Игла росла на лету, растягиваясь и утолщаясь с каждым мгновением, палец превратился в ладонь, ладонь в предплечье, предплечье в полноценный клинок. На рукояти проступили руны, из острия потянулся серебристый свет, и воздух вокруг летящего предмета завибрировал, будто реальность расступалась, давая ему дорогу. Игла Кощеева была мечом, и этот меч вошёл в поляну тяжело и весомо, вращаясь в воздухе, его серебристый свет резал некротическую тьму домена.
Я рванулся навстречу, Коготь Фенрира швырнул меня через поляну, и моя левая рука сомкнулась на рукояти в полёте. Удар силы прошёл от ладони до позвоночника, и я узнал этот клинок, узнал его имя и его судьбу задолго до того, как Око Бога Знаний развернуло информацию перед глазами:
[Меч-Кладенец]
[Ранг: S]
[Один из Семи Легендарных Клинков]
[Описание: Оружие, что само разит. Клинок русского богатыря, способный убивать бессмертных. Направляется волей владельца]
[Совместимость с «Гранью Равновесия»: 100%]
[Слияние возможно]
Один из Семи Клинков, тот самый, местонахождение которого числилось «неизвестным». Он был здесь всё это время, спрятанный внутри сказки, внутри иглы, яйца, утки, зайца, сундука, на дубе, на Буяне. Кощей прятал свою смерть, а его смерть оказалась оружием, созданным для его убийства, сказочная логика.
