сама пошла на это свидание, — напомнила Клавдия. — Значит, и выбор мой.
— И сами согласились поддаться чарам и всё прочее? Кстати, как выяснилось, что вас одурманили?
— Иннокентий Васильевич, мой коллега, что ведёт это дело, обнаружил след волшебства, подобный тому, что был замечен на прошлых жертвах. Опять же — похожая картина: человек ничего не помнит и ведёт себя неадекватно. Всё это складывается в общую мозаику: я стала жертвой мерзавца-кукловода, который уже месяц развлекается в Петербурге.
— Я бы сказал, уже два месяца. Помните, я говорил о горничной? Так вот, история её отца похожа на вашу. Отправился в питейное заведение, а после — песни, драка с представителями закона, и теперь возможная ссылка.
— Это ужасно, — Клавдия вздохнула. — Всё это ужасно. Мне жаль людей и жаль себя. И самое обидное — что как я ни стараюсь, я ничего не могу вспомнить!
— Вас осмотрели целители? Клара Захаровна?
— О, Клара Захаровна была одной из первых, кто со мной беседовал. И ничего… Непонятно, как он это делает.
Митя задумчиво постучал железными пальцами по подлокотнику кресла:
— Знаете, в прошлом году у меня в Крещенске был случай, когда маг похищал провизию у женщин и стирал им память так хитро, что бедняжки замечали пропажу лишь вернувшись домой, то есть некоторое время спустя. Может, и у вас так?
— Может, — согласилась Клавдия. — Но изменял ли он поведение потерпевших?
— Нет, — признался Митя. — Хотя, думаю, это возможно — просто нужен другой уровень силы. Тот маг едва использовал свой дар, ибо у него украли магию — выкачали почти до капли.
— Как у вас? — Клавдия прищурилась.
— Нет, иначе… хотя суть, безусловно, одна.
— Что ж, значит, мы с вами в похожих ситуациях. Вот только у меня ещё и честь запятнана. Я просто не представляю, как вернусь на службу, как посмотрю в глаза людям и друзьям — ведь об этом станет известно всем! И кто не посмеётся, тот пожалеет. А жалость, Дмитрий Тихонович, она ещё более ужасна, чем смех. Она убивает.
— Перестаньте, — попросил Митя. — Если бы я так думал, то уже сдох бы под мостом ещё когда лишился руки. Я же калека, однорукий. Думаете, меня не жалели? Так вот, ошибаетесь. Люди просто не знают, чего от них ожидать, вот и жалеют. А что ещё?
— Вы, конечно, правы, но… в целом, я не знаю, как жить дальше.
— Зато я знаю, — тут же заявил Митя. — Приходите в себя, столько, сколько потребуется, а затем возвращайтесь на службу. А я тем временем попробую отыскать этого кукловода, как вы его изволили назвать.
— Дмитрий Тихонович, его ищет весь департамент. Вы-то куда? — Клавдия скривилась. — Иннокентий Васильевич — опытный следователь, и не смотрите, что молод да лыс.
— Ах, это тот господин, что давеча обращался к вам, когда мы беседовали? — наконец сообразил Митя. — Он теперь меня курирует вместо вас… Груб и небрежен.
— У него много дел, — заступилась Клавдия.
— Пусть так, — согласился бывший маг. — И пока он занимается своими делами, я займусь своими. Как знать — иногда то, что не видит маг, может узреть простой смертный.
— Вашими бы устами… — Клавдия впервые за весь этот долгий разговор улыбнулась.
— А вы в меня верьте — и всё получится, — пообещал Митя, решив не рассказывать волшебнице о сером господине и давешнем нападении. И без того бедняжке досталось — зачем ещё её пугать? Тогда уж она точно запретит ему соваться в это дело, а то и пожалуется этому Иннокентию. А Митя не желал, чтобы господин с залысинами вешал на него не только клейма, но и запреты.
Ещё немного поговорив о разном, они наконец расстались. Покинув квартиру Клавдии, Митя решил не искать извозчика, а прогуляться — дабы ток крови помог ходу мыслей.
Шагая по улицам к центру города, он на ходу размышлял, выискивая основные моменты, что связывали все происшествия.
Во-первых, скорее всего, выбирались люди случайные — хотя насчёт Клавдии он так сказать не мог. С другой стороны, едва ли через газету понятно, маг она или нет.
Во-вторых, всё начиналось в питейных заведениях — причём не в дорогих ресторациях, а в тех, что попроще. Возможно, там больше народа и меньше внимания.
Далее: с помощью магии или зелья негодяй затмевал разум своих жертв, и они делали нечто противоречащее их воле.
Для чего?
Возможно, неизвестный оттачивал новые чары, науз или нечто подобное. А возможно — готовился к какому-то более важному событию. Скажем, убийство городового — это уже не хулиганство на площади, и после него стоило бы ждать более серьёзного поступка. Но вместо этого под удар попадает Клавдия — и ей выпадает лишь, подобно пьяной, лезть в фонтан (правда, в Ниглеже, но тем не менее). А ведь могла бы и убить кого-то, или, скажем, ограбить…
Зачем это было сделано?
Чтобы понять, работает ли на магах. Значит, под ударом — любой из Зеркальщиков.
— Скверно, — вздохнул Митя, потирая плечо. — Очень скверно. А что, если это не один маг, а банда? И как с этим связан серый человек?
Он остановился и надолго задумался.
Может, стоило обратиться к Иннокентию Васильевичу? Пояснить свои мысли, поделиться догадками?
— Прогонит, — сам себе ответил Митя. — Велит не мешаться под ногами. И отчасти будет прав. Дело серьёзное, а я — частное лицо. Что ж, займусь этим сам.
За спиной загрохотало.
Резко развернувшись, Митя готов был увидеть очередного нападающего с ножом. Но секунды сливались в минуты — и вот из подворотни выскочил чёрный, взлохмаченный кот.
— Зараза, — плюнул Митя и ускорил шаг, более не отвлекаясь на подобную ерунду.
С одной стороны, идея его была проста, как медный пятак. С другой — сомнительна, даже более чем.
Посещать различные питейные заведения и в них поджидать злодея.
К сожалению, на лбу у этого мага не было надписи «Тать», так что поди узнай. Да и питейных разного вида в столице имелось столько, что хоть год ходи — а не встретишься.
Посему мысль бывшего мага плавно переместилась в другое русло — и он, надеясь на удачу, решил рискнуть.
Добравшись до Невского, он приобрёл в газетном киоске свежую прессу. Поскольку ему не хватило ума сразу спросить, через
