если вы не против, я поспешу.
— Ах, молодость! — улыбнулась волшебница и, развернувшись, направилась к переходному зеркалу.
Митя же, в свою очередь, выскочил за порог, прикидывая, где ближайший цветочный магазин, и, словно скороговорку, повторяя про себя: *«Воронежская, 9-2… Воронежская, 9…»*
После недолгих метаний лавка нашлась в квартале от департамента, и, став обладателем букета нежных ирисов, бывший маг отправился ловить паровик. Решив, что на машине он доберётся скорее, чем на частном извозе.
Свободный паровик сыскался не сразу. Время выдалось самое что ни на есть людное — одни в театр, другие по домам. И всё же удача улыбнулась Мите. Прямо перед ним господин в ярко-бирюзовом сюртуке с алым шейным платком отказался от машины:
— С вами весь образ пойдёт к чёртовой бабушке! — воскликнул он, недовольно кривя губы. — Катитесь прочь, найду извозчика почище.
— Хозяин — барин, — фыркнул водитель паровика, уже прикидывая, кого бы взять, когда к нему подскочил бывший маг.
— До Воронежской, девять, довезёте? — выдохнул он, прижимая к себе букет.
— До Воронежской? — водитель поморщился не хуже предыдущего франта. — Далековато, барин, почитай, к самому Обводному каналу.
— Очень надо, — заверил его Митя, предлагая цену.
Водитель, меж тем, назвал свою, и вот, наконец, сторговавшись так, чтоб никто не остался в накладе, бывший маг занял место, и машина поехала к нужному адресу.
Пока паровик вилял по улицам и переулкам, объезжая заторы, образовавшиеся по разным причинам, Митя размышлял, что скажет Клавдии, как объяснит своё появление у неё на пороге. Поймёт ли она его? Не подумает ли чего неуместного?
— Что, если она сильно больна, а тут я со своими домыслами? Это же будет совсем не кстати… — Митя потёр ноющее плечо и решил для себя, что сначала приедет, а дальше станет действовать по обстоятельствам.
Когда паровик остановился возле двухэтажного кирпичного здания, Митя уже был полон решимости действовать по простому плану. Зайдя в парадную, пахнувшую кошками и старьём, он отыскал нужную дверь и, не медля ни секунды, надавил на кнопку звонка.
Механизм внутри квартиры скрипнул, и раздалась унылая мелодия — точно из сломанной музыкальной шкатулки.
Затаив дыхание, бывший маг подул на букет и принялся ждать. Однако никто не спешил отворять, и Митя вновь нажал на кнопку звонка.
— Не могла же она, болея, уйти из дому? — размышлял он, всматриваясь в завитки на деревянной двери. — Разве что… некому ей помочь, и она отправилась к аптекарю. Или, того хуже, карета сокрой помощи увезла в больницу? Так или иначе, выходило не хорошо. Без особой надежды он ещё раз нажал на кнопку звонка — и в этот раз отчётливо услышал, как кто-то с той стороны двери скрипит половицами.
— Клавдия Александровна! — крикнул Митя, постучав по двери. — Это я, Дмитрий Тихонович. Будьте так любезны, откройте.
Половицы вновь заскрипели — теперь ближе.
— Демидов, вы? — послышался голос волшебницы, глухой и уставший — явный признак хвори.
— Да, госпожа Строгонова, я. Прошу вас, отворите. Я всего лишь приехал навестить вас и привёз цветы. Но если они не к чему, а нужны, например, зелья или притирки — так вы только скажите.
В этот момент дверь распахнулась, и Клавдия показалась на пороге. Выглядела она точь-в-точь как горничная поутру: красные глаза, пятна на щеках. И как-то сразу Митя понял, что это не от лихорадки, а от пролитых слёз. В подтверждение его слов Клавдия облокотилась о дверной косяк и, сжимая рукой концы белой шали, спросила:
— Каких ещё притирок, Дмитрий Тихонович? Каких мазей? Вы в своём уме?
— Уже не уверен, — честно признался Митя, протягивая букет ирисов. — Но в любом случае это вам.
— Я, конечно, благодарна, но поверьте — сейчас не время для цветов и разговоров, — Клавдия повела плечами, будто зябла, хотя на улице стояла жара точно в аду.
— Конечно, как скажете, — закивал Митя. — Однако я был крайне обескуражен, не застав вас на рабочем месте, и оттого не мог не навестить.
— Зачем вы приходили? У вас же явка назначена на завтра, — напомнила Клавдия, грустно глядя на него, будто именно за ним водилась некая вина.
— Дело в том… — Митя замялся и оглянулся по сторонам. — Дело в том, что никак не терпит лишних ушей. Позвольте зайти?
— Я не ждала гостей, — сразу же предупредила Клавдия, отступая в полумрак коридора. — Уж не обессудьте.
— Ни в коем разе, — заверил её Митя, входя в дом и прикрывая за собой дверь.
— Идёмте в комнату. Если хотите — угощу чаем, если нет — квасом. Что желаете? — Клавдия оглянулась, и бывшему магу показалось, что в глазах её дрожат слёзы. Он вновь отругал себя за бестактность, но на попятную идти не решился.
— Ничего, госпожа Строгонова. Ничего не надо. Я лишь кое-что хотел обсудить с вами, а именно — один интересный момент…
Смахнув с кресла на пол стопку газет, Клавдия указала ему на освободившееся место и сама опустилась в соседнее кресло — то самое, где, видимо, сидела до его прихода — и знаком предложила ему продолжить.
— Так вот, — заговорил Митя, — нынче утром горничная, что служит в «Идиллии», рассказала мне прелюбопытную историю о том, как её батюшка попал в каталажку и вместо трёх месяцев, положенных за нарушение, возможно, будет отправлен в ссылку.
— Очень трогательная история. Но я тут при чём? — Клавдия вопросительно взглянула на бывшего мага и, взяв со стола пустую чашку, принялась вертеть её в руках.
— Конечно, не при чём, — тут же согласился он. — Но видите ли, горничная говорит, что отец её не пьянствовал, однако в тот день был явно не в себе и, выйдя прямо на площадь перед Императорским дворцом, принялся распевать такие песни, что в приличных кругах не поют. И всё это напомнило мне вчерашнее убийство — я поспрашивал, там душегуб тоже выказал вокальные данные сразу после злодеяния. И сегодняшний случай — хотя о нём сказано мало — но некая дама в неглиже залезла в фонтан и оттуда пела… Я, когда в департаменте был, кое-что услышал о вас. Клавдия Александровна, да что с вами?!
Госпожа Строгонова, всё это время слушавшая Митю, вдруг задрожала всем телом. Губы её побелели, а в глазах, наоборот, полыхнуло пламя.
