на пороге давешнюю горничную, и хотя прошло не более часа, настроение ее явно изменилось. Нос и глаза покраснели, как после рыданий, на щеках выступили пятна. Шмыгая носом, девушка старалась не глядеть на Митю:
— Вы позавтракали господин Демидов? Посуду забрать уже можно? — прошептала она.
— Да, конечно, — согласился Митя, чувствуя себя неуютно. Он понимал, что не его дело, отчего девушка плачет, и все же не мог не спросить: У вас что-то случилось?
Та вздрогнула и тут же замотала головой:
— Нет-нет, ничего. Извините, что побеспокоила, — тихо, как тень, отозвалась она, пытаясь проскользнуть мимо Мити.
Бывший маг удержал ее за руку и заглянул в заплаканные глаза:
Может, я сумею вам помочь?
— Помочь? — эхом повторила девушка. Помочь? Да чем же вы, господин, мне поможете? Коли батюшке ссылка грозит? Ссылка, понимаете! Она дрогнула всем телом и вдруг разрыдалась. Слезы так и полились по щекам капая на накрахмаленный передник. Кофейник и блюдца на подносе заплясали — того и гляди уронит.
Осторожно подхватив поднос из рук горничной, Митя вернул его на стол, усадил девушку в кресло и поспешил налить воды в стакан:
— Вот, глотните, вам станет легче, — заверил он.
— Не станет, — сквозь рыдания произнесла горничная. —Ничего уже не станет. Отправят батюшку в Сибирь ни за что, и останусь я сиротой.
— Прям так уж и ни за что? — не поверил Митя.
— Угу, — всхлипнула горничная.
— Ну так ни за что у нас не судят. А раз ссылкой грозят, значит, нечто серьезное приключилось? Так ведь?
— Да какой там! — Девушка взглянула на Митю. — За глупость его, за пьяное дурачество ссылают.
— Я, конечно, не специалист в этом деле, но почему-то мне кажется, что за пьяное дурачество штрафуют или тюрьмой грозят, а не Сибирью, — постарался утешить ее бывший маг.
— Так батюшка не абы где дурачился, а прямиком на Дворцовой площади, представляете? Встал аккурат у колонны и, глядя на дворец, песни похабные принялся распевать. А когда его городовые крутить начали, он еще и в драку полез. Вот и выходит, что ждет его теперича ссылка.
— Экий он у вас буйный, — вздохнул Митя. — Что ж он всегда такой неуемный, или просто пить не умеет?
—Да как не умеет, умеет! — вскинулась горничная. —Он вообще у меня тихий. Раз в неделю по пятницам ходит в кабак, да и берет одну кружку пива с моченым горохом, и больше ни-ни. И уж песен подобных сроду не знал! Я даже представить не могу, что на него нашло.
— Беда, — Митя задумчиво глядел на девушку, и в голове настойчиво крутилась мысль. — А подскажите, как давно это произошло?
— Два месяца как, — отозвалась та. Вначале тюремный срок дали, а после решили, что надобно ужесточить, чтоб другим не повадно было.
— Два месяца, — повторил Митя. —А не подскажете, что же такого ваш батюшка пел, что его арестовали?
—Калинку-малинку, только с такими словами, которые приличные люди не произносят, — горничная утерла лицо и, отставив стакан, поднялась с кресла. — Спасибо вам, что выслушали. Я теперь пойду, а то ругать станут за задержку. Вы меня не жалейте, я сильная, я справлюсь.
— Ничуть не сомневаюсь, — признался Митя. —И все же я склонен верить, что в случае с вашим отцом произошло, скажем так, недоразумение. И ничего не обещаю, но постараюсь хоть чем-то помочь.
—Вы очень добры, господин, — горничная тихо улыбнулась, подхватила поднос и, сделав книксен, покинула номер.
Митя же, проводив ее взглядом, принялся одеваться. Он хотел немедля поговорить с Клавдией Александровной и рассказать, что случаи магического воздействия, по его мнению, начались гораздо раньше, чем думают в департаменте. Значит, их может быть больше, и более того — маг, что стоит за этим, оттачивает свое мастерство, усугубляя с каждым разом нарушения. А значит, готовится нечто серьезное, что легко затмит убийство городового.
Глава 5
После ночного дождя в городе вновь повисла духота. Едва покинув прохладный холл гостиницы, Митя почувствовал, что вспотел. Не кстати закружилась голова, и он решил, что идти пешком сегодня не стоит. Посему неспешно дошёл до улицы, приобрёл у мальчишки-газетчика свежую прессу и, приметив свободный экипаж, направился к нему.
— К департаменту Зеркальной магии, — окликнул Митя извозчика, дремавшего на облучке.
Мужик встрепенулся, бросил быстрый взгляд на бывшего мага и коротко кивнул, мол, садитесь.
Так и поехали. Наскоро пролистав газету, Митя отметил для себя заметку о том, что вечером некая дама (чьё имя, по понятным причинам, не называлось), находясь в публичном месте и будучи не в себе, в неглиже забралась в фонтан и, плескаясь там аки морская нимфа, пела нецензурные куплеты.
С одной стороны, барышня могла быть несчастной жертвой зелёного змия. С другой — нельзя исключать проделки мага. Хотя если вера он чужими руками совершил убийство, то к чему сегодня этот балаган?
Перед глазами поплыло, и Митя, отложив газету и откинувшись на сиденье, решил просто насладиться поездкой. Благо нынче на дорогах не было ни аварий, ни столкновений. И хотя движение оставалось таким же плотным, как накануне, окриков и писка клаксонов не слышалось.
— Вот и славно, — решил про себя Митя, сочтя это за добрый знак. — Может, и жара на спад пойдёт, невозможно уже в этом мареве жить.
В Крещенске он переносил жару легко — там она была совсем другая: степная, с сухим воздухом и резкими пыльными ветрами. В Петербурге же ему порой казалось, что он вот-вот отрастит жабры, ибо влажность порой оказывалась столь сильна, что не идёшь, а плывёшь, — в пору руками грести, право слово.
Находясь в таких раздумьях о превратностях погоды и различии оной в разных частях Российской империи, Митя и не заметил, как доехали до департамента.
Расплатившись с извозчиком, бывший маг поспешно направился ко входу и, переступив порог, облегчённо вздохнул.
Высокие потолки, прохлада и тишина располагали к спокойствию и сосредоточенности. Не то что там, в уличном пекле, где все мысли крутятся лишь о том, как бы спрятаться в тень, которую ещё поищи в большом городе.
Тихо звякнуло переходное зеркало. Из портала выскочил молодой человек с тросточкой и, не обращая внимания на Митю, направился к дежурному. Тот лишь удостоил Митю коротким взглядом и тут же принялся
