же машину возьму, чтоб вновь впросак не попасть. Вот, видите, хотел воздухом подышать, а вышла такая несуразица.
— Вот-вот. Езжайте с Богом, — согласился городовой и, еще раз покосившись на Митю, двинулся дальше — следить за порядком.
Бывший маг и не думал лукавить. Потратив несколько минут на поиски цилиндра и сообразив что сие действия тщетно, он шагнул к дороге, поймал паровик, ввалился на сиденье и коротко буркнул:
— В «Идиллию».
Экипаж тронулся. Митя откинулся на спинку, закрыл глаза. В ушах еще стоял звон.
«Кто-то очень не хочет, чтобы я копал дальше».
И это лишь разжигало интерес. Где-то впереди завыл паровозный гудок — тоскливый, как крик раненого зверя. Город жил своей ночной жизнью, полной теней.
Глава 4
Добравшись до дома, Митя первым делом осмотрел плечо. Ныло нещадно — даже не ныло, а пекло, будто внутри включилось своё собственное солнце. Кожа там, где тело переходило в протез, покраснела и пульсировала. Ссадина имелась, но кровь уже не шла.
— Зараза, как будто и без него боли мало, — проворчал бывший маг, намочил в холодной воде полотенце промыл рану, а затем соорудив компресс, и приладив его на больное место, опустился в кресло.
Из приятных новостей — зубы оказались на месте. Нос, к счастью не сломан, хоть и разбит. На голове назревала шишка, но в целом обошёлся малой кровью.
— Хорошо, что поганец не успел использовать нож, тут бы мне и конец, — резюмировал Митя и помрачнел, вспоминая длинное лезвие. То что нож наверняка был из охотничьих не вызывало сомнений, однако в марках Митя особо не разбирался и потому наш Российский от скажем привозного отличить едва бы сумел, тем более в такой суматохе. Решив про себя что все же стоит уточнить у знающих людей, что это был за нож, он отложил данное дело и перешел к новым думам.
Пока он владел магией, вряд ли кто-то осмелился бы напасть на него врукопашную, а если бы и посмел — враз получил бы отпор. Теперь же рассчитывать приходилось лишь на самого себя, а из оружия — на протез, который и без того доставлял множество проблем. И всё же без него было никак.
— Побили, как в академии, — грустно усмехнулся Митя. — Что ж, всё возвращается на круги своя.
Он хотел встать, но ощутил, как комната закачалась. Голова кружилась — видимо, последствия удара. Не желая рисковать падением, Митя прикрыл глаза и сам не заметил, как уснул.
Снилось разное, бессмысленное, и, пробудившись от солнечных лучей, пригревающих щёку, бывший маг чувствовал себя ещё более разбитым, чем накануне вечером.
Поэтому он решил сегодня никуда не ходить.
Кряхтя, как столетний дед, освежился, затем перебрался на кровать, устроившись так, чтобы не беспокоить плечо, и попытался поспать ещё. Однако сон не шёл. В голове крутились мысли об убитом городовом, человеке в сером, некоем приказчике, который, видимо, последним беседовал с убийцей, и, конечно, о ночном нападении.
Митя мог бы поклясться, что всё это связано. Например, некто околдовывает бедолагу, после чего тот убивает городового. Кто этот человек в сером? Возможно. Но кто тогда напал на него? Если бы это был маг, то бил бы магией. А если оборотень — то когтями. Выходило, что нападающий — человек. Но зачем он ему, Мите?
«Тощий кашель — не повод, а вот расспросы… Да, возможно, так и есть. Значит, я что-то нащупал».
Впрочем, имелись и нестыковки. Серый человек, видимо, не был магом из кабака (ну или побрился налысо), не был он и нападавшим. Выходило, что это три разных персонажа, как-то связанных между собой.
— Ничего не понимаю, — простонал Митя, перекладывая компресс с плеча на лоб. — Ерунда какая-то!
Устав от мыслительных процессов и нерешаемых задач, он заказал в номер еду и принялся ожидать горничную.
Почти сразу раздался стук. Не желая лишний раз тревожить плечо, Митя, не поднимаясь с постели, крикнул:
— Входите, открыто!
Дверь слегка скрипнула, впуская посетителя.
— Оставьте еду на столе и благодарю, — заявил бывший маг, не открывая глаз.
— Благодарить меня покамест не за что, — послышался незнакомый голос с лёгкой хрипотцой. — Впрочем, возможно, в будущем эта благодарность пригодится.
Дёрнувшись, Митя сел на кровать. Компресс упал ему на колени, и перед ним предстал вчерашний человек в сером.
Держа котелок в руках, он осматривал комнату скучающим взглядом, точно сочувствуя проживающему.
— Кто вы и что тут делаете? — потребовал ответа бывший маг.
Однако незваный гость не спешил отвечать на вопросы. Закончив разглядывать обстановку, он устроился в кресле и, положив головной убор на стол, взглянул на Митю:
— Знаете, Дмитрий Тихонович, а мне казалось, что в «Идиллии» несколько более вычурные апартаменты. Или таковые — только для настоящих магов? Ну, вы понимаете, о чём я.
Губы его слегка скривила усмешка, больно резанувшая по самолюбию Мити.
— Я здесь проездом, и роскошь мне ни к чему, — холодно ответил он. — А вам, я так понимаю, важна оболочка, а не содержимое?
— Отнюдь, — серый человек пожал плечами. — Я стараюсь зрить в корень. Вот, например, давеча я приметил, что один молодой человек проявляет излишнее любопытство, и тут же подумал: к чему бы это? Ведь этот юноша не полицейский, не жандарм и даже не представитель Тайной экспедиции Сената! Более того, он даже не маг, несмотря на колдовской протез — редкий и хитроумный механизм. Так что же, любезный, искал? Не подскажете? А главное — зачем?
— Я всё ещё не слышал ваше имя, — напомнил Митя, не сводя глаз с незнакомца. — Или в столице нынче так принято — приходить незваным и неназванным?
— Вовсе нет, — серый человек вытащил платок и промокнул лысину. — Это скорее исключение, чем данность. Но скажу сразу: моё имя вам ничего не даст. Более того, я искренне надеюсь, что мы более не увидимся, а значит, лишние знания вам, Дмитрий Тихонович, ни к чему.
— Давайте я сам решу, что мне нужно, а что нет? — предположил бывший маг, досадуя, что не может использовать силу. — Итак, кто вы и зачем пришли ко мне?
— То есть вас не интересует, как я узнал, где вы остановились? — незнакомец прищурился.
— Ничуть. Ясное дело: заметив протез, вы поняли мою магическую принадлежность, а где останавливаются приезжие зеркальщики — совсем не
