не начало биться куда чаще, пока холодная вода не стала казаться тёплой. Пока боль в каналах, оставшаяся после телепортации, не утихла окончательно, вытесненная физической усталостью.
Когда это произошло, я выбрался на берег, сел на гладкий валун и прикрыл глаза, уходя в медитацию.
Я выровнял дыхание — медленный вдох, задержка, выдох. Ещё раз. Ци в теле, разогнанная нагрузкой, послушно потекла по каналам, заполняя их, согревая, успокаивая.
А потом я развернул свое осязание на полную — на пятьдесят семь метров вокруг себя, на расстояние, ранее казавшееся мне невозможным.
Всё вокруг дышало энергией, везде пульсировала жизнь. В реке сновали рыбы. В воздухе над рекой — лёгком, прозрачном, насыщенном утренней влагой, сновала мошкара. В земле подо мной — тяжёлой, плотной, прохладной — двигались черви, в нее впивались миллионы корешков. Но человек успел оставить след и здесь — на полуметровой глубине я обнаружил изогнутую медную монетку.
Я чувствовал каждый лист, каждую травинку, каждую песчинку на дне. Течения энергии пронизывали мир, переплетались, создавали водовороты, течения и узоры, которые я научился различать несколько лет назад. Чем больше я уделял времени медитации, созерцанию мира, тем больше этот мир мне открывал.
А ведь Гуань-ди ушёл в медитацию на несколько десятков лет, — вдруг посетила меня мысль. — Не на час, не на день и не на месяц — на десятилетия. И всё это время он изучал мир, разбирался, как он работает. Он учился видеть связи, которые я даже не могу вообразить. Чего он достиг там, в этой глубине понимания взаимосвязей всего живого? Чему научился? Что теперь может?
Я открыл глаза и усмехнулся. Зависть — не лучшее качество для практика. Да, Гуань-ди мог сидеть в медитации десятилетиями, но у него не было Гули, которая через час проснётся и начнёт трясти дом вопросами. У него не было Фаэлины, которая ждала бы его к завтраку. У него не было мастерской с недописанной формулой, не было планов по поимке духовных зверей.
Я встал, отряхнулся, натянул рубаху и сапоги и снова шагнул в черную мглу. Снова окунулся в боль — и на этот раз она пришла сразу, как только я шагнул. Каналы взвыли, напоминая о каждом моём решении, каждом зелье, каждой битве, где я выбирал силу вместо осторожности. Где-то в позвоночнике стрельнуло, в груди сжалось, и на миг я подумал, что сейчас не выйду, что Тень просто удержит меня, размажет…
Но вынырнул посреди двора. Сердце заколотилось, я перевел дыхание и почувствовал, как кровь стучит в висках, как разливается по телу боль.
— Бодрит…
Фаэлина уже накрывала на стол. Услышав шаги, она обернулась. Её брови удивленно взлетели, напомнив мне, что я давно не разминался, выкладываясь на полную.
— Куда ходил? — спросила девушка, окидывая взглядом мои мокрые волосы, прилипшую к телу рубаху.
— Разминался, — я стянул рубаху через голову и бросил её на перила крыльца. Стянул сапоги и тоже оставил на крыльце. — Был в верховьях.
Фаэлина кивнула и выставила на стол тарелку с парящей кашей.
Я сел за стол, оглядываясь на двор, на сараи, на пустующие участки за забором. Вчерашний энтузиазм казался чересчур уж энтузиазным. Мы с Гулей строили великолепные планы, когда обсуждали, каких зверей будем ловить и как их использовать. Но утро отрезвляло, показывая, что подготовка нужна обстоятельная.
Сперва стоит определиться, с какими зверями работать: волки — нет, слишком уж долго ждать приплод, да и брать придется щенят, растить. Лисы? Кошки, как обсуждали? А сколько ждать, пока среди них появится некто с духовными корнями?
Поразмыслив, я решил, что небольшие духовные зверьки, «шерстокрылы», похожие на помесь белки и летучей мыши, которые живут в дуплах старых деревьев в десятке километров от деревни, будут идеальны для первого опыта. Они уже с духовными корнями, так что не нужно будет поколениями скрещивать животных, гадая, получится ли вывести духовных зверей. К тому же зверьки низшего ранга и почти не опасны. Питаются насекомыми и фруктами, с прокормом проблем не будет.
Значит, нам нужно несколько небольших вольеров. И сделать их лучше из металла. В Циншуе есть кузнецы, вот у них и закажу каркасы. Вопрос в сроках.
Я поморщился, прикидывая, сколько уйдет времени на подготовку такого заказа. Кузнецы в работе не нуждаются, но и не настолько завалены заказами, чтобы отказаться от выгодного. Если заплатить хорошо — возьмутся. Если заплатить очень хорошо — сделают быстро.
А ещё нужно будет закупить расходники для зелий. Плюс — материалы для духовных формаций под клетками, чтобы обеспечить животных энергией. Плюс корма…
Список разрастался на глазах.
Гуля ещё спала — девочка вчера, похоже, до ночи сидела над записями, так что умаялась. Будить её раньше времени не захотел, и с собой в город не потянул. Менять одежду на выходную тоже не стал: нацепил на пояс кошель с деньгами, поверх одежды накинул плащ с капюшоном.
Телепортация до города без Гули прошла в три шага. Снова пришла боль, и с каждой телепортацией она только нарастала. Не такая острая, как утром, когда я еще не разогрелся, но достаточная, чтобы стиснуть зубы и на несколько мгновений замереть у стены в переулке Циншуя, пережидая, пока перестанут дрожать пальцы.
Квартал мастеров гудел. Здесь всё было по-своему правильно: звон молотов, запах жженого угля, скрип телег, гружёных тем самым углем.
Первый кузнец, к которому я зашёл, молодой мужчина с руками в чёрных пятнах, выслушал меня с интересом, но когда речь зашла о клетках с прутьями толщиной в мизинец, засомневался.
— Для скота такие не делаем, господин хороший. Быкам и лошадям хватает и потоньше. А для зверей… — он почесал затылок. — Я за такое не возьмусь, честно скажу.
Я поблагодарил и пошёл дальше. Второй кузнец, работавший вдвоём с сыновьями, заинтересовался, назвал цену, от которой у меня дёрнулся глаз, и срок в две недели. Тоже не подходило. Зато он отправил меня к Магару, крепкому мужичку лет шестидесяти с лишним, с седой бородой клинышком и крепкими широкими ладонями. Мужчина сидел на лавке перед воротами и щелкал тыквенные семечки.
Этот уже выслушал, вручил мне бумагу и потребовал чертеж.
— Для кого клетка-то? — спросил он, изучая схематичный набросок.
— Для зверей.
— Для зверей? Духовных, наверное, зверей? Прутья в палец, шаг мелкий, поддон сплошной… Ладно, мил человек, дело ваше. Я таких клеток не делал, да и вообще мало кто делал. Это ж сталь нужна особая, закалка — и та
