Избранное - Кира Алиевна Измайлова

— Мало было одного Дамблдора по мою душу…

— Да поймите вы, кретин, мы спасти Поттера пытаемся, а вы никак не можете до конца дослушать! — вспылила Марина Николаевна. — Может, вас заклинанием заткнуть, раз вы не можете пять минут язык за зубами удержать?!

— Успокоились? — после короткой паузы уточнила Ингибьёрг. — Хорошо, тогда продолжим. Как мы помним, Гарри Поттер должен умереть не просто потому, что так хочется Волдеморту, а потому, что этот придурочный недоволшебник мало того, что ухитрился оставить крестраж в ребенке, так еще и взял его кровь при возрождении! И если прежде можно было вывернуться более простым способом, то теперь…

— В конце останется только один, — мрачно проговорила Марина Николаевна.

— Именно. А крестраж в живом носителе можно уничтожить, увы, только убив этого носителя, причем не просто так.

— Ингибьёрг, я давно хочу спросить: ведь Поттера уже кусал василиск, — вспомила она, — так почему же крестраж…

— Но мальчик ведь не умер, — серьезно ответила прорицательнца. — Феникс, как я поняла из ваших рассказов, нейтрализовал яд и залечил рану прежде, чем Гарри Поттер скончался.

— Жаль. Стольких проблем можно было бы избежать, — буркнул Снейп, по-прежнему снедаемый духом противоречия.

— И мы возвращаемся к нашему безумному, но все-таки осуществимому плану, — невозмутимо продолжала Ингибьёрг. — Вам придется убить Гарри Поттера, Северус. Но не до смерти.

— Гм… и как вы это себе представляете? — нахмурился он. — Если вы подумали о «глотке живой смерти», то сразу вам скажу — это не то. Правильно приготовленный, к настоящей гибели он не приведет, а неправильно… Проще сразу яду дать.

— Ингибьёрг хочет сказать, что мы не должны допустить биологической смерти, — пояснила Марина Николаевна. — Есть шанс, что во время смерти клинической крестраж погибнет, а самого Поттера удастся вернуть к жизни.

— Шансов, я так понимаю, один на миллион? — помолчав, произнес Снейп.

— Побольше, думаю, — вздохнула прорицательница. — А вы можете предложить другой выход?

— Нет. А у вас есть хоть одна идея, как понять — погиб крестраж или все-таки нет?

— Если в то время, пока Поттер будет находиться в состоянии клинической смерти, убить змею Волдеморта и его самого, то, думаю, все станет ясно, как день.

— Вы издеваетесь, что ли? — спросил он. — Если я ничего не путаю, клиническая смерть — это две-три, максимум пять минут, потом начнутся необратимые изменения в мозгу, и даже если тело мы откачаем, Поттер вполне может остаться идиотом! И не надо напоминать, что он и без того идиот! Не овощ же…

— Гипотермия должна помочь, Северус, — сказала Марина Николаевна, кивнув на Ингибьёрг, — и еще кое-какие мероприятия. Его можно будет продержать в таком состоянии… некоторое время. Но для того, чтобы срежиссировать это, нам потребуется как минимум выманить Волдеморта из его укрытия!

— Сам придет, — хмыкнула Ингибьёрг. — К этому моменту все должно быть готово.

— А чем вы намерены нейтрализовать яд василиска? — поинтересовался Снейп. — Я что-то сомневаюсь, будто Фоукса можно взять и выжать над несчастным ребенком… Я не знаю, когда феникс плачет: по собственной воле или по приказу Дамблдора! И запаса его слез у меня нет, слишком уж редкая субстанция, — мрачно добавил он, — баснословных денег стоит. У меня таких нет. Впрочем, даже проверенный поставщик будет искать их очень долго, и не факт, что не обманет.

— Слезы феникса действуют избирательно? — спросила Марина Николаевна.

— Есть такая теория. Если применять их не к тому, над кем он возрыдал, проку не будет. Ну а проверить это невозможно, как вы понимаете.

— Именно поэтому придется ограничиться традиционным способом. Я полагаю, для крестража нет разницы, каким именно образом умрет физический носитель, — сказала Ингибьёрг. — Северус? Вы сможете это сделать? Или нам в самом деле пригласить Драко Малфоя?

— Его-то хоть не трогайте, — тихо ответил Снейп. — Я сам. Так хоть какая-то тень надежды остаётся, пусть и призрачная… Но как вы намерены уговорить Поттера?

— Я полагаю, следует показать ему ваши воспоминания, — сказала Марина Николаевна, поймала возмущенный взгляд и добавила: — А иного выхода нет, Северус. Просто так, на слово, он нам не поверит. Ни мне, ни тем более вам, а директор сейчас… гм… не в лучшей форме. И все равно он ничего не скажет прямо, вам ли не знать!

— Да какая уже разница… — после долгой паузы произнес он. — Берите воспоминания, всё берите… Я никогда себе не принадлежал, и…

— И не начинайте жалеть себя в прямом эфире! — резко оборвала она. — Хуже ребенка, честное слово, Поттер хоть помалкивает!

— Поттер помалкивает?! Вы б слышали, что мне Блэк пересказывал! Помалкивает он, как же, у него, как у его папаши, язык без костей!

— Долорес, давайте, вы поругаетесь наедине, — напомнила о своем присутствии Ингибьёрг, явно сдерживая смех. — Ну и воспоминания… Северус?

— Кружка подойдет? — мрачно спросил Снейп, вынув палочку. — Сейчас…

Серебристых нитей было много, очень много, они все тянулись и тянулись, и можно было представить, каково это — вытягивать собственную память, наматывать ее на палочку, как пряжу на веретено, а потом… Потом — дать кому-то рассмотреть со стороны всю твою не такую уж долгую жизнь, твои ошибки и промахи. Да не просто увидеть, а почувствовать!

— Я думаю, этого достаточно, — сказал он, протянув полную кружку Ингибьёрг. — Надеюсь, никто посторонний этого не увидит.

— Вы могли бы и не предупреждать, Северус, — серьезно ответила она. — То, что предназначено для мальчика, увидит только он один. И я искренне надеюсь на то, что ваш накопленный за все эти годы яд не отравит его хуже, чем укус василиска.

Воцарилось молчание.

— Отдайте, — сказал он наконец. Тон был абсолютно ровным, но Марина Николаевна чувствовала — Снейп на грани. — Отдайте. Я забыл кое о чем.

Снова потянулись серебристые нити, и она даже могла угадать, что можно увидеть, если прикоснуться к ним: лето и солнце, и улыбку девочки, которая когда-то дружила с немного странным мальчиком, а потом стала женой другого и подарила жизнь еще одному мальчику. Тому, который выжил.

— Надеюсь, теперь достаточно, — произнес он наконец. — Как и когда показать это Поттеру, думаю, вы решите без меня. А теперь прошу меня извинить, я…

— Госпожа, госпожа директор! — появился перед ними Тринки. — Беда! Дамблдор исчез!

— Что значит — исчез? — привстала Марина Николаевна. — Куда он подевался?

— Тринки не знает, Тринки смотрел на карту, как было приказано, и Дамблдор вдруг пропал! — выпалил тот.

— Где Поттер? — отрывисто спросил Снейп.

— Я велела Летти быть при нем… Тринки?

— Гарри Поттер на месте, мадам! А Дамблдора нет…

— Феникс! — хлопнул себя по лбу Снейп. — Феникс может унести хозяина куда угодно, никакие барьеры ему не преграда!

— Так он что