Избранное - Кира Алиевна Измайлова

— Аврора, сознайтесь, вы все-таки освоили погодную магию? — прошипела Марина Николаевна.

— Клянусь, это не я! — отозвалась профессор Синистра.

— Значит, Ингибьёрг… Опять! Нет, все-таки деканство на Слизерине плохо влияет на чувство юмора.

— Неправда, оно у нее всегда такое было, — покачала головой МакГонаггал.

Вспышка резко высветила черты лица пришельца, и первогодки ахнули: так мог бы выглядеть злой волшебник из сказки: длинные черные волосы свисали на худое лицо с острыми чертами и длинным крючковатым носом…

Золотистое сияние разлилось над его головой, раздалось дивное пение, и Марина Николаевна прикрыла лицо рукой.

— Ур-ра! — завопил староста Гриффиндора. — Профессор Снейп вернулся!

— Да чтоб вам провалиться, Аберкромби, — сказал тот, обернувшись к залу. — Когда вы уже уберетесь в аврорскую школу и дадите мне хоть раз шокировать публику? И заберите эту вашу курицу, она портит всё впечатление! Откуда ее вынесло?

— Это не она, а он, сэр, — серьезно сказал тот, выбравшись из-за стола и привычно изловив феникса за длинный хвост. — Извините, мадам директор же сказала, что вы не сегодня прибудете, я и не стал его запирать… Да и запрешь его, пожалуй!

Аберкромби уже был ростом с профессора, но ухитрялся смотреть на него снизу вверх.

— Гоните своих подопечных спать, — посоветовал тот. — Каждый раз одно и то же, не дают выступить, вернее, вступить в новый учебный год со спецэффектами!

— А вы придумайте что-нибудь посвежее, — посоветовала Ингибьёрг, когда Снейп сел на свое место. — Ваш коронный выход несколько… хм… заплесневел.

— Так это не я у нас заслуженный ковёрный, — сказал он, покосившись на Слагхорна. — Кстати, а почему никто не спросит, как прошла моя командировка, и отчего я вернулся так рано?

— Правда, Северус, как? — с интересом спросила Спраут.

— Там, — он махнул рукой куда-то в сторону континентальной Европы, — решили, что равных мне нет, а потому нет смысла продолжать. Это если вкратце. В подробностях расскажу завтра, регалии тоже покажу, а пока давайте отметим мою победу — и спать.

— Стареете, — ввернул Слагхорн, пошевелив моржовыми усами, — в мои годы после такого достижения гуляли бы до утра со студентами вместе!

— Так это ж была обычная конференция средней руки, — простодушно сказал Томсон, и Флитвик захихикал. — Ладно бы всемирная!

— Именно, коллега, именно, — гнусно ухмыльнулся Снейп и поднял бокал. — Ну, за меня!

— От скромности вы тоже не умрете… — пробормотала Марина Николаевна.

— Если перечислять всё, от чего я не умру… — он выдержал паузу. — Я буду жить вечно.

— Ну так выпьем же за это! — воскликнула Граббли-Дёрг и от избытка чувств чуть не опрокинула бокал на МакГонаггал.

И они выпили. И еще, благо Большой зал давно опустел — старосты развели учеников по спальням.

— Дамблдор был бы рад видеть это, — не мог не сказать Слагхорн. — Обновленный Хогвартс, обновленные порядки, и такие дружные дети…

Дружбу пришлось насаждать насильно, равно как и дисциплину, но оно того стоило, считала директор Амбридж, кавалерственная дама ордена Мерлина всех трех степеней, помощник министра магии Фаджа и действительный член Визенгамота.

— Ну так его приведут посмотреть, потом, в середине семестра, — напомнила Спраут, — чтобы не переживал. Поттер и приведет, он очень за директора переживает, говорит, мы все в долгу перед Дамблдором.

— Ага, наверно, именно поэтому Поттер в целители и подался, — ядовито ответил Снейп. — Сперва на нем эксперименты ставили, теперь он… хм… долги возвращает.

— Дамблдор совсем сдал, бедолага, — добавила Синистра. — Вы в прошлый раз его визит пропустили, а он, Гарри сказал, всё какого-то Геллерта поминает и Томми… упустил, говорит. А самого Гарри через раз Джеймсом называет.

— Хорошо, что я этого не застал, — согласился Снейп и добавил после театральной паузы: — Ужасно видеть, как угасает такой ум!

— Великий был человек, — вздохнул Слагхорн и утер скупую слезу. — Если бы не он…

«Каждый год одно и то же», — отчетливо читалось во взгляде Снейпа.

«Пусть его болтает, — взглядом же ответила Амбридж, успевшая освоить легилименцию на приличном уровне. — Да, ко мне ближе. И не вздумайте заявить, что устали аппарировать!»

«Еще не хватало. Я тоже домовика завел!» — был ответ.

Измайлова Кира

Моя маленькая Мэри

Мне было одиннадцать, и я догуливала летние каникулы, когда вдруг в нашей почте оказался странный конверт: я никогда не видела, чтобы писали зелеными чернилами и не на бумаге! Тем более, в официальном письме.

— Видимо, это какая-то шутка, — со смешком сказала Энн. Вообще-то ее зовут Ли-Энн, она моя мачеха, но и то, и другое звучит так скверно, что она разрешила звать себя просто Энн или Энни.

— Ну и шуточки пошли, — мрачно ответил отец.

Он давно был невесел: жалованье у него невелико. А ведь надо было платить за дом, за электричество, телефон, бензин для двух машин, что-то есть и покупать мне одежду — я очень быстро росла. Энн вообще обходилась старой одеждой (я знала, как ей это не по душе!), но что делать? Спасибо, папе на службе полагалась форма, а дома и старые джинсы и футболки с распродажи сходили…

Больше мы об этом письме не говорили. Я вообще старалась не попадаться на глаза родителям (ну то есть отцу и Энн, родную маму я совсем не помню, она умерла, когда мне был год) и гадала: шутка это была или не шутка? А если нет, придет за мной волшебник или…

* * *

Когда волшебник пришел, папа схватил ружье и даже успел разок выстрелить, прежде чем гость завязал дуло узлом. Пришелец был огромный, волосатый, походил на тролля из кино, и я, честно скажу, напугалась. Но куда больше я испугалась за папу и Энн, поэтому вцепилась в ногу великана и закричала: «А ну не смей, не трогай их, не то я тебе!..»

Конечно, я ничего не могла сделать. Великан поднял меня одной рукой, засмеялся и сказал: «Ну! Настоящая гриффиндорка!»

Еще тогда, когда я не знала ничего о факультетах, я решила, что никогда не буду гриффиндоркой…

Так вот, когда пришел великан, я как раз разливала чай. Не так уж часто мне позволяют это делать, и я очень старалась, но тут от неожиданности уронила чайник, и он разбился.

— А ну, не смей плакать! — тут же велела Энн и вытерла мне слезы. — Подумаешь, чайник! Велика беда!

— Вы кто? И что вам нужно? — поинтересовался отец, опустив газету. — И, собственно, какого черта вы входите в частный дом без разрешения?

— Я за девочкой пришел! — сказал тот.