Каждый думал о своем. Я невольно представил Ладу на месте Бояны. Что бы я чувствовал? Что бы делал? Смог бы так же открыто показать свою боль, или загнал бы ее глубоко внутрь, как учили с детства? Ведь Арии не плачут⁈
— Юрий теперь его личный враг номер один, и мы вместе с ним, — наконец сказал я, возвращаясь к насущным проблемам. — Нас может спасти только моя пятая руна и способность управлять рунным камнем. Без меня защита Крепости будет неполноценной, и все это понимают. Я поговорю с Тульским после Отбора. Нам нужно найти компромисс!
— Наивный ты человек, — покачал головой Ростовский. — Как только появится еще один пятирунник, который сможет подружиться с камнем, любые договоренности станут пеплом. Станут пеплом вместе с нами. Тульский только и ждет этого момента.
— Не факт, что такой появится, — возразил я, хотя понимал правоту Юрия. — Профессор Крылов говорил, что способность управлять артефактами — довольно редкий дар.
— Но это не значит, что других не найдется, — упрямо продолжил Ростовский. — Еще пару недель Игр, новые руны, новые пятирунники… Рано или поздно кто-то еще научится управлять камнем. И тогда твоя ценность в глазах Тульского резко упадет.
— Что там у тебя с планом? — спросил меня Свят, явно желая сменить тему на менее депрессивную. — Ты все время говоришь загадками, намекаешь на какую-то стратегию. Может, поделишься?
Я сел, скрестив ноги, и задумался, как лучше объяснить то, что пока существовало в моей голове лишь в виде смутных образов и идей.
— Только контуры, — начал я, аккуратно подбирая слова. — Но главное я понимаю четко — нам нужно объединиться с другими Крепостями мирным способом. Без войны, без захватов, без резни. Война за Крепости — это путь в тупик. Мы просто перебьем друг друга, и в финале останется лишь горстка ариев!
— Да ты, никак, сам Олег Мудрый! — усмехнулся Ростовский, но я видел, что он воспринимает ми слова всерьез. — Мирное объединение? На Играх Ариев? Ты хоть сам-то веришь в то, что говоришь? Достаточно заключить военный союз двум или трем Крепостям, и они начнут поглощать одиночек. Одну Крепость за другой! Классическая стратегия — разделяй и властвуй!
— Да, если другие Крепости не создадут такие же союзы! — горячо возразил я. — Не представляю, как можно взять штурмом, например, нашу Крепость с Рунным камнем, активированным на максимум. Попытка пробиться силой приведет только к огромным потерям атакующих.
— И на сколько хватит заряда камня? — скептически спросил Свят. — Даже сейчас его не активируют постоянно. Мы по очереди сидим у костров, ожидая нападения, которого все нет. Наставники берегут камень для реальной угрозы.
— Так же будет и на втором этапе, — я пожал плечами. — Мы будем активировать защиту только при непосредственной угрозе нападения. Но сам факт наличия такой защиты превращает любую лобовую атаку в коллективное самоубийство. Даже если в Крепости останется всего десяток защитников, за рунным барьером они смогут отбиться от сотни атакующих. Потери нападающих будут катастрофическими.
— И все будут сидеть по своим крепостям как сурки по норам? — фыркнул Ростовский. — Скучная Игра получается. Безрезультатная. Бесполезная.
— Вот именно! — воскликнул я, радуясь, что Юрий начал понимать мою мысль. — Сидеть в обороне — не вариант. Нужно искать другие пути. И заключение союзов — один из них. Не военные альянсы для захвата чужих территорий, а договоры о сотрудничестве.
— Ладно, какими ты представляешь себе эти союзы? — спросил Ростовский, и я почувствовал через связь его растущий интерес. — На чем они будут основаны? Против кого будут дружить и почему? Как поддерживать связь между Крепостями, если между ними десятки километров? Как помогать друг другу при нападении? Какими силами, если в каждой Крепости останется не больше ста человек?
Все это были правильные вопросы, и у меня пока не было ответов на большинство из них. Но основная идея казалась мне верной.
— Общий враг — Твари и команды, не вошедшие в союз, — начал перечислять я, загибая пальцы. — Это база для объединения. Что касается связи… Мы с вами точно сможем обеспечить мгновенную связь трех Крепостей. Мы чувствуем друг друга, и можем почувствовать опасность…
— Бред! — перебил Свят. — Мы даже на арене не можем нормально сражаться из-за этой связи, а ты хочешь управлять Крепостями? Да мы друг другу только мешать будем!
— Это ненадежная основа для долгосрочного союза, ты прав, — признал я, проигнорировав скептицизм Тверского. — Нужно что-то более прочное. Что-то, что свяжет людей не только на время Игр, но и после них. И тут я подхожу к главному вопросу…
Я сделал театральную паузу, наслаждаясь нетерпением в глазах друзей.
— В Играх участвуют наследники всех Апостольных родов, не так ли? — спросил я у Ростовского.
Юрий удивленно вскинул брови.
— Ну, о княжне Новгородской ты наверняка знаешь? — уточнил он.
— Никогда не интересовался политикой, — честно ответил я. — А отец не считал нужным посвящать меня в дворцовые интриги.
— Да при чем здесь политика! — внезапно заорал Свят, вскакивая на ноги. — У Веславы Новгородской третий размер груди и зеленые глазища в пол-лица! Она богиня, а не женщина! Я видел ее год назад на приеме в честь Дня Единения. Арии всех возрастов пускала слюни!
— Не отвлекайся на второстепенное, — сухо заметил Ростовский. — Да, Веслава здесь.
— Значит, Новгородская есть. Кто еще? — невозмутимо продолжил я.
— Тебе всех перечислить? — Ростовский иронично улыбнулся.
— Просвет меня, сивого! — с такой же иронией ответил я.
— Ладно, слушайте, — Юрий закатил глаза и начал перечислять, загибая пальцы. — Вацлав Галицкий, Горан Переяславский, Любим Суздальский, Стоян Рязанский, Забава Полоцкая, Любава Волынская, Ольга Смоленская, Млада Брянская, ну, и мы втроем…
— Хорошо, что Апостольных родов только двенадцать, — заметил я. — Мне и эти то сложно запомнить. Знаете кого-нибудь из них лично?
— Только Суздальского, Рязанского и Брянскую, — ответил Ростовский. — Встречались на официальных приемах. Такие же напыщенные засранцы, как и мы в начале Игр. Суздальский — тот вообще павлин. Красивый, признаю, но самовлюбленный до невозможности. Считает, что мир вращается вокруг его уда.
— Попрошу без обобщений! — Свят погрозил указательным пальцем. — Не все наследники — засранцы. Вот я, например…
