своя среди египетских мумий и ассирийских крылатых быков, то Стюарт интересовалась римской Британией.
XX век стал временем переоткрытия британцами своего римского наследия. Зачинателем этого движения был философ и археолог Робин Джордж Коллингвуд, а к сему дню оно вылилось в то, что не проходит и года без фильма про Римскую Британию: «Центурион», «Орел десятого легиона», «Последний легион», «Король Артур», в котором легендарный король оказывается сарматом, служившим в римской армии, «Меч короля Артура», в котором клуб Круглого стола комплектуется согласно принципам расовой diversity. Где-то посредине, ближе к началу этого процесса, и находится Мэри Стюарт.
Писательница мечтала создать роман, где действие будет происходить в Римской Британии, однако менее всего могла подумать, что возьмется за Артуровскую легенду. Во-первых, эта легенда отчетливо ассоциировалась с высоким Средневековьем, с галантным веком рыцарства, со стихотворными романами Кретьена де Труа и прозой Томаса Мэлори. Никакой связи с Римом и темными веками в массовом сознании артуровская легенда не имела. Во-вторых, в англоязычном мире гремела слава Тэренса Уайта в «Короле былого и грядущего», сделавшего современное переложение цикла Мэлори, и тягаться с ним никому бы в голову не пришло.
Скорее всего, Стюарт выбрала бы для своей римской прозы иной, не артуровский сюжет (а резонанс ее книг был бы в разы меньше), если бы не обратилась к истокам артурианы, раскрыв прозаическую «Историю бриттов» и стихотворную «Жизнь Мерлина» Гальфрида Монмутского, автора одной из самых грандиозных исторических мистификаций.
Гальфрид был деятелем «возрождения XIII века», когда средневековая Европа переоткрывала свои римские и греческие корни, еще не отрекаясь от христианства, как это сделал позднейший Ренессанс. В рассказанной Гальфридом своим современникам-англичанам фантастической истории вся Британия получила начало от римлян, Брут построил Лондон, отважный Максимиан, забрав с собой последний легион, завоевал Рим, а сыновья Константина (не Великого, а другого) Аврелий Амброзий и Утерпендрагон победили нечестивого узурпатора Вортигерна и защитили Британию от нашествия варваров-саксов во главе с Хенгистом. Начал пророчествовать волшебник Мерлин, которого едва не принес в жертву Вортигерн. И вот, с помощью Мерлина (в которого превратился под пером Гальфрида колдун Мериддин) король Утер принимает облик мятежного герцога Голроя и утоляет страсть к его жене Игрейне, от чего и родится великий Артур.
История Британии становится у Гальфрида не историей англосаксов, завоеванных нормандцами, а прямым продолжением истории Рима с кельтскими вариациями. Эта блистательная «реконструкция» и открыла для Стюарт дорогу в артуровскую легенду без необходимости изменять интересу к римской Британии. Фактически писательница лишь немного модифицировала сюжет Гальфрида Монмутского, относясь к нему так, как если бы он был исторической и художественной правдой, перелагая его как набор совершенно реалистичных и очень живых картин, рассказанных от лица Мерлина.
Первый роман — «Хрустальный грот» — посвящен молодости Мерлина, который оказывается не столько волшебником, сколько выдающимся интеллектуалом, знатоком архитектуры, военного дела, медицины и человеческой психологии. Он встречает своего отца — короля Амброзия, становится его советником, восстанавливает Стоунхендж, а затем «организует» зачатие Артура Утером в безумной ночи обмана с Игрейной.
Второй роман — «Полые холмы», оказался неожиданностью для всех, включая саму Стюарт. Писательница совершенно не собиралась продолжать «Хрустальный грот». Это не входило ни в ее намерения, ни в планы издателей, об этом просили читатели, но авторы слушают читателей далеко не всегда. В большом интервью, где Стюарт раскрыла многие тайны своей творческой лаборатории, она честно признается, что не знает, почему написала продолжение. Возможно, это было такое же божественное наитие, которое охватывает ее Мерлина.
Так или иначе, «Полые холмы» — вершина трилогии. Это невероятно изящно и увлекательно написанный роман воспитания. Юный Артур возрастает, познает мир, познает себя, ищет отца — и все это под влиянием мудрого наставника Мерлина, создающего своего идеального короля. Архетип «воспитание чудесного мальчика» был заимствован Джоан Роулинг именно у Стюарт, и пара Гарри Поттер-Дамблдор является очевидным отзвуком пары Артур-Мерлин. Кто, будучи мальчишкой и прочитав эту книгу, не ассоциировал себя с Артуром, даже если никаких Мерлинов поблизости не наблюдалось?
Постепенно роман воспитания разгоняется до эпической батальной развязки. Юный Артур обретает меч Максима, последнего римского правителя Британии, представляется ко двору Утера, и Мерлин добивается его признания отцом и утверждения законным наследником. Больной, лежащий на носилках Утер, и юный Артур побеждают саксов Окту и Эозу в эпической битве, Утер умирает, а Артур становится королем. Это Идеальный Король, который приносит своему народу — бриттам — мир, свободу и безопасность от варварских вторжений. Его власть опирается не только на наследие, не только на чудесный меч, но и на совет мудреца и волшебника Мерлина, который оказывается самым грозным оружием Артура.
Главный герой Стюарт — все-таки Мерлин. Он волшебник, в том смысле, что он интеллектуал и политтехнолог, дело которого — творить историю. Отчасти он действует, повинуясь мистическому голосу, отчасти — собственному разуму и целям. Его задача — сотворить Идеального Короля, и он идет к этой цели по крови, трупам, обману, обучая, уговаривая, манипулируя людьми, наводя тень на плетень, поскольку слишком часто цели людей, их представления о добре и справедливости плохо согласуются с целью Истории.
В конце «Хрустального грота» состоится показательное объяснение Утера и Мерлина. Утер бросает Мерлину обвинение в том, что он никакой не волшебник и не пророк, что все его мастерство — это обман. Ведь если бы Мерлин был ясновидящим, он бы знал, что той самой ночью, когда Утер проникнет в покои Игрейны, ее муж Голройс совершит вылазку против войск Утера и будет убит. Уже на следующее утро Игрейна была бы вдовой, Утер мог бы законно на ней жениться, их сын был бы не бастардом, а первенцем короля, не погибло бы множество участников «спецоперации».
— Насколько проще и понятней все могло бы быть, если бы подождать до завтра, — восклицает Утер, упрекая Мерлина, который не смог предвидеть такого поворота.
Мерлин отвечает одной фразой:
— Завтра ты зачал бы другого ребенка.
Идеальный Артур мог бы появиться только в одно время и в одном месте. И Мерлин приложит все усилия к тому, чтобы создать именно эту историю. Он — пророк исторического «Хитрого Разума», с одной стороны — верящий в историческую судьбу, живущий в своих пророческих видениях, а с другой — точно знающий: чтобы История свершилась, ее надо неустанно устраивать и творить, не забывая параллельно с историей сочинять Легенду.
Артуровская легенда, история как легенда, история как эпос предстает у Стюарт как плод сознательного конструирования Мерлином. Когда он хочет скрыть или приукрасить правду, отвести клевету или подозрение, противостоять невыгодным слухам,
