моей невестой. В общем, вести себя так, как удобно мне.
Хм… а это весьма заманчивая перспектива.
Но тут мать снова прерывает мой полет фантазии, с горечью сообщая.
– И все же, я боюсь, что вашу помолвку придется разорвать чуть раньше, мой дорогой, потому что это еще не все новости…
Глава 19. Ада.
Так, ночка выдалась максимально странной. Если не сказать большего.
Не думала, что скажу такое, но я безмерно рада, что мы опять вернулись в дом фон Крафтов. Даже несмотря на то, что подозрения в невесть чем с меня так до конца и не сняли. И все-таки перспектива цивилизованного суда (очень надеюсь, что в Акрэйне практикуют именно такой) прельщает гораздо больше, чем незавидная участь заложницы бандитов.
Я по-прежнему не самый желанный здесь гость, хотя все еще остаюсь невестой младшего сына семьи. Странный расклад. Хотя, думаю многие женщины проходили через нечто подобное. Я не про обвинение в незаконных ритуалах, разумеется…
Понимая не самое лучшее мое состояние и, видимо, оставив все разборки на утро, истинная леди Розалинда фон Крафт любезно предоставила мне комнату. Да еще и служанку в придачу. Никогда не думала, что мне может понадобиться личная помощница, чтобы справляться с бытовыми нуждами, но увидев ванную посередине комнаты без труб, душа, привычных шампуней и мочалок, я оценила этот щедрый дар. Ну и будет кому с утра гребанный корсет завязать…
С меня наконец-то сняли кандалы. Правда вместо них надели какой странный браслет из тонкой-претонкой серебряной цепочки, которая вьется плотной змейкой вверх по руке, огибая ее неведомое количество раз. Не знаю зачем, но предполагаю, что это очередное средство, не позволяющее мне сбежать. На всякий случай, так сказать.
Что ж… все чудесатее и чудесатее… Но это похоже стандарт моей новой жизни, так что я потихоньку перестаю удивляться…
Ночью я рухнула на кровать изнеможденная настолько, что тут же провалилась в черную яму без сновидений. А только открыв глаза, получила настойчивое приглашение на встречу от моего суженого. Настолько настойчивую, что отказаться от нее, я права не имела.
И вот я стою в небольшой библиотеке, куда меня привела служанка по просьбе Эрика фон Крафта. Не знаю, зачем он так срочно послал за мной, но чувствую, что дело далеко не в нашем вчерашнем «недоконфликте».
От нервозности я постукиваю по полу ногой. И несмотря на то, что этот звук меня раздражает, я не могу остановиться. Так же, как и перестать теребить цепочку на шее, на которой покоится маленький перламутровый камушек практически круглой формы, спрятанный глубоко в декольте.
Это украшение было на мне с самого начала, однако оно явно не предназначено для чужих глаз, потому что находилось не на, а под одеждой. Поэтому я тоже не стремлюсь его демонстрировать, как и снимать. Пока, во всяком случае…
Я пытаюсь придумать какое-нибудь нормальное объяснение всем странностям, на которые недавно обращал внимание мой жених, но тщетно, ничего более-менее вразумительного не приходит на ум.
И вот в самом апогее моих размышлений, в комнате наконец-то появляется Эрик. Не говоря ни слова, он направляется прямо ко мне, вальяжно проходя по кабинету и вышагивая как заправский солдафон. От одного этого вида уже хочется швырнуть в него какой-нибудь книгой и обозвать позером.
Фон Крафт останавливается около меня и вызывающе смотрит, видимо надеясь, что под его взглядом я тут же во всем признаюсь. Но уж дудки, красавчик, в гляделки я играть умею. Так что просто собираю волю в кулак и отвечаю не менее стоически, хотя внутри все еще бьет неприятный мандраж.
– Ну что ж, дорогая, – наконец говорит он, понимая, что первой начинать разговор я не собираюсь. – Не пора ли, наконец, раскрыть карты?
– О чем это вы? – спрашиваю я деловито, продолжая строить из себя невинность.
Мы уже давно перешли на «ты», но этой нарочитой вежливостью обращения я неосознанно стараюсь отдалиться от него, как будто снова возвести стену, за которой смогу укрыться.
– О том, что между женихом и невестой не должно быть никаких тайн, вам не кажется? – отвечает он, тоже видимо принимая правила этой игры.
– Между фиктивными женихом и невестой, – поправляю я.
– Особенно между фиктивными, – надавливает Эрик, делая шаг ко мне.
Я неосознанно сглатываю. Обычно он выглядит как мажор на расслабоне, но иногда в его лице проявляются такие суровые нотки, что становится не по себе.
– Что вы делали в хранилище? – спрашивает он ледяным тоном.
– Я уже говорила, я оказалась там… – начинаю, привычно закатывая глаза.
– По ошибке, я помню, – прерывает он меня и вдруг резко накланяется.
На секунду мне кажется, что фон Крафт снова собирается меня поцеловать, и воспоминания вчерашней ночи оживают настолько, что внутри пробегает легкое возбуждение, но он делает какое-то быстрое движение у моей шеи и проворно хватает ту самую тоненькую цепочку, подтягивая ее вверх и заставляя камушек выскользнуть из платья на свободу.
– А это у вас тоже оказалось по ошибке, моя дорогая? – спрашивает мужчина, бросая взгляд на красивое украшение, переливающееся в дневном свете радужными бликами.
– Какого черта вы творите? – восклицаю я, от возмущения вскакивая с места. – Не трогайте мои вещи!
– Это не ваша вещь, – говорит он, пристально глядя мне в глаза. – Это древний артефакт – жемчужина «иных». Их всего три в Акрэйне. Одна находится в королевском дворце, вторая у магистра Октавиана Пизье, и третья издавна хранилась в семье фон Крафтов. И, надо же, какое совпадение! Она пропала при вчерашнем взломе нашего хранилища!
Я внутренне чертыхаюсь. Проклятье! Адель Энгрин! Какие еще сюрпризы ты оставила мне в подарок?
– Нет никакого шанса, что магистр Пизье мог передать мне эту жемчужину в знак хорошей учебы? – спрашиваю я, дебильно улыбаясь.
– Даже если в качестве бреда предположить, что вы учились в закрытой боевой Академии Акрэйна, куда допускают исключительно мужчин с геномом дракона, – отвечает Эрик, явно наслаждаясь своей исключительной победой надо мной. – Вряд ли магистр был бы так щедр, что подарил вам одну из ценнейших драгоценностей своего заведения.
Он отпускает цепочку, позволяя ей свободно повиснуть на моей груди, но не отходит ни на сантиметр, а затем продолжает, но уже совсем другими тоном, без капельки шутовства или издевки.
– А теперь я все-таки хочу услышать правдивое объяснение тому, что вы делали в
