месте. Неуважение, которое он выказывал к ней, особенно бесило тех из нас, кто искренне считал себя её вассалами, и это пятнало доброе имя семьи эрцгерцогов. Рихарда была полностью права, когда взорвалась на него за то, что у него не было мышления надлежащего вассалу.
Корнелиус кивнул:
— Трауготт по крови из рода эрцгерцогов и не имеет так уж много нитей родства с нами, Лейзегангами, поэтому, в отличие от нас с тобой, он, должно быть, совсем не рад нынешнему статусу Розмайн.
Трауготт приходился внуком лорду Бонифацию, но только через его вторую жену, которая не была аристократкой из Лейзегангов. Может быть, именно поэтому Трауготт с самого детства видел в Корнелиусе соперника. По-видимому, тому было очень непросто иметь дело с его постоянной враждебностью.
— Тем не менее, это не достойный повод, чтобы смотреть свысока на человека, которому ты служишь. Он всегда жаловался людям на Розмайн, и, честно говоря, я рад, что он больше не её вассал, — сказал Корнелиус.
— Это было так ужасно, что Рихарда, его собственная бабушка, потребовала, чтобы его уволили, — со вздохом заметила Оттилия. — Я не видела этого собственными глазами, но он, должно быть, действительно вел себя ужасно.
Затем она посмотрела на нас с Корнелиусом с искренним беспокойством.
— Могу я спросить, как поживает Хартмут? Он так увлечен леди Розмайн и иногда может зайти немного дальше, чем необходимо, не так ли? Я ничего не слышала о нем с тех пор, как получила восторженное письмо, в котором говорилось, что его выбрали в число её вассалов. Я действительно беспокоюсь, что он может заслужить немилость леди Розмайн как и Трауготт, хоть и совершенно иным способом.
Мы с Корнелиусом невольно переглянулись. Как дворяне рода Лейзеганг, мы тоже были обеспокоены странностями Хартмута.
— Похоже, леди Розмайн немного озадачена энтузиазмом Хартмута, но она отчитала его за то, как он распорядился известными ему сведениями во время инцидента с Трауготтом, и он, похоже, извлек урок из своей ошибки, — сказала я. — Я не думаю, что он потеряет контроль над собой до такой степени, что это вызовет недовольство леди Розмайн.
Оттилия на мгновение задумалась, а потом нахмурила брови.
— Но он все равно будет работать в тени для достижения своих собственных целей, как вы думаете? — спросила она, не найдя в моих словах утешения.
Как его мать, она хорошо знала Хартмута. Любой другой, несомненно, был бы одурачен его улыбкой и теплым отношением.
— Леонора, прошу прощения, но не могла бы ты присмотреть за ним, когда вернешься в Королевскую академию?
— Да, — согласился Корнелиус. — Он не перестает говорить о том, что Розмайн лучше всего подходит для того, чтобы стать следующим аубом. Он вовсе не отказался от идеи, чтобы она заняла эту должность.
То, что и Оттилия, и Корнелиус просили меня о помощи с такими серьезными выражениями лица, заставило меня немного взволноваться. Конечно, кто-то должен был присматривать за ним.
Когда мы с Корнелиусом были здесь, в замке, Брунгильда занимала достаточно высокое положение среди вассалов, чтобы сдерживать его, но на неё нельзя было постоянно взваливать подобную обязанность. Учитывая, сколько мод и изобретений леди Розмайн представила, она тоже верила, что Эренфест под её правлением будет развиваться лучше, чем под чьим-либо еще.
— Ладно. Я напомню Хартмуту, чтобы он сократил свои действия в тени и не противился воле леди Розмайн, пока её и тебя не будет, Корнелиус.
— Спасибо. Я рад, что она взяла тебя в качестве вассала, Леонора, — ответил он с усмешкой.
Я почувствовала, как улыбка коснулась и моих собственных губ. Я приняла эту должность не только потому, что мой отец сказал, что это мой долг как дворянки из Лейзегангов, но и потому, что я хотела быть ближе к Корнелиусу. Это была довольно недостойная побудительная причина, но Корнелиус начал очень серьезно относиться к его упражнениям и занятиям, когда леди Розмайн начала свой долгий сон.
От обычного выполняемого им минимума, ожидаемого от высшего аристократа, он перешел к намного более интенсивным и напряженным занятиям, чем кто-либо другой его возраста и положения, и я стала испытывать непреодолимое желание всегда следить за его усилиями.
— Пока Розмайн отсутствует, у нас нет никакой работы, так что это отличный шанс обучить рыцарей-учеников, которые не умеют взаимодействовать, — сказал Корнелиус. — Ты видела со стороны, как они работали, и теперь знаешь, как применить на практике то, чему мы научились в классе. Не могла бы ты потренировать их для подготовки к межгерцогскому турниру?
Корнелиус возлагал на меня большие надежды, отчего мне хотелось работать еще усерднее. Должно быть, не менее половины выводов после игры в диттер на самом деле исходило от леди Розмайн. Она была всего лишь кандидатом в эрцгерцоги первого курса, но она видела насквозь методы врага и строила успешные планы по их преодолению. Мне, учащейся на четвертом курсе и будущему рыцарю-стражу надо было стать намного, намного лучше чтобы соответствовать ей.
— Можешь на меня рассчитывать. Я думаю, что буду следовать записям лорда Фердинанда по диттеру и начну с выяснения сильных сторон каждого рыцаря-ученика.
Корнелиус и я провели день, обсуждая подготовку учеников-рыцарей, и на следующее утро я вернулась в Королевскую академию.
***
— Ох, Леонора. Что случилось в замке, что ты вернулась так рано? — спросила Брунгильда, выходя из гостиной.
Она сдержанно улыбнулась мне, но, казалось, была чем-то явно недовольна.
— Леди Розмайн сразу же отправилась в храм, поэтому Корнелиус предложил мне остаться в Королевской академии до окончания Ритуала Посвящения, — ответила я, переводя взгляд на Хартмута, когда он тоже вышел из комнаты вслед за ней.
Он пожал плечами: очевидно, в гостиной что-то произошло.
— Брунгильда, Хартмут. У вас есть немного времени? Я хочу кое-что обсудить с вами, — сказала я, указывая на свои глаза.
Брунгильда глубоко вздохнула, прежде чем ответить с улыбкой, в которой не было ни капли неудовольствия, которое было на ее лице минуту назад.
— Ну, конечно есть.
