Повелитель волшебных ключей - Софья Леонидовна Прокофьева

Минуточку, минуточку, я все расскажу вам по порядку.

Вася Вертушинкин решил все же отправиться к волшебнику Алеше, хотя, надо признаться, идти к нему ох как не хотелось!

«Надо идти к нему, надо, — с тоской твердил себе Вася Вертушинкин, пока троллейбус вез его по знакомым улицам — Пусть он хотя бы мышей обратно в хищников превратит. А потом…»

Вася Вертушинкин сам не знал, что будет потом. Как он встретится с ребятами, с Катей. Он не мог думать об этом. Все как будто обрывалось в темноту, в пропасть…

Вася Вертушинкин бегом пересек свой двор. К счастью, во дворе никого не было. Хоть в этом повезло! Только кошка Мурка, как всегда недовольная и скучающая, сидела на крыше гаража и грелась в лучах неяркого осеннего солнышка.

Вася Вертушинкин нырнул в подъезд и через две ступеньки бросился вверх по лестнице.

Задыхаясь, взлетел он на пятый этаж и остановился, изумленный.

Дверь! Честное слово, дверь! Да еще похожая на плед, вся в клеточку и даже с бахромой.

Как же ее успели так быстро поставить? Не иначе опять чудеса. Наверное, волшебник Алеша вернулся домой и наколдовал себе новую дверь.

Вася Вертушинкин долго и терпеливо звонил, ждал и снова звонил.

В пустой квартире тоскливо и одиноко раздавался дребезжащий звонок. Будто в передней кто-то маленький, весь обвешанный колокольчиками, спрыгивал на пол и убегал в дальние комнаты, и звон его колокольчиков затихал.

Все ясно. Нет волшебника Алеши. Ушел куда-то. И скажите на милость, ну что ему дома не сидится?

Вася Вертушинкин опустился на ступеньку. Никуда он отсюда не пойдет. Он будет тут сидеть хоть целый день. Хоть всю жизнь. Потому что, можете вы это понять, некуда ему теперь идти!

Ступенька была холодной, и уже через минуту Вася Вертушинкин почувствовал это. И холод этот пробирался в него все глубже и глубже, пока ему не показалось, что он сам стал каменный и холодный, как эта ступенька.

Вася Вертушинкин, чтобы хоть немного согреться, обхватил себя руками за плечи, весь сжался, съежился.

Где же волшебник Алеша? Сидит себе, наверно, где-нибудь в гостях, волшебные чаи гоняет. И дела ему нет, что из-за него, может быть, человек погибает…

Впрочем, почему из-за него? Во всем, во всем виноват кот Васька, этот зловредный хвастун и обманщик. Ничего толком не умеешь, зачем хвастать?

Впрочем, почему кот Васька виноват?.. Ведь если как следует разобраться…

Потянув за эту нитку, Вася Вертушинкин принялся разматывать весь клубочек.

Наверно, он долго сидел на этой ступеньке, окоченев от тоски и ожидания. Лучи солнца, с трудом проникнув сквозь высокое пыльное окно, двигаясь по стене, постепенно пришли к нему и словно свили теплое гнездо у него на коленях.

Со двора послышались громкие голоса ребят. Чистый, словно умытый голосок Катьки. Какими чужими, безжалостно-счастливыми показались они все Васе Вертушинкину.

Вася Вертушинкин встал и начал медленно-медленно спускаться по лестнице.

На каждой ступеньке ему хотелось остановиться, сесть и не двигаться. Но он упрямо твердил себе: «Надо! Надо! Надо!» — и шаг за шагом спускался вниз.

Он вышел во двор, и в щеку ему ударила сонная мохнатая пчела. Наверно, несла последнюю каплю меда в свой улей.

А посреди двора, освещенные низким осенним солнцем, стояли те, кого он боялся увидеть сейчас больше всего: Катя, Сашка Междупрочим и Петька.

Они что-то горячо и взволнованно обсуждали, а Сашка кричал громче всех, да еще немилосердно пихался локтями, чтобы обратить на себя внимание, чтобы все слушали только его одного.

— Ребята… я все нахвастал… — сказал Вася Вертушинкин с таким усилием, что даже сам удивился, до чего же трудно сказать эти короткие слова.

— Знаем, что нахвастал! Ладно, что нахвастал! Подумаешь, нахвастал! — завопил Сашка Междупрочим. — Ты радио слышал?

— Слышал? — повторила Катя.

— Нет, — оторопел Вася Вертушинкин.

Какое еще радио? Он такое сказал ребятам, в таком признался, а они хоть бы что, спрашивают про какое-то там радио… Не дразнят, не смеются…

— А мы преступника ловим, между прочим! — словно обрадовался Сашка, что есть человек на свете, который еще ничего не знает. — Вы молчите, я лучше расскажу! Понимаешь, преступник с ног до головы вооружен заклинанием!.. Постой-постой, а ты сегодня какого кота на руках нес? Чудной такой!

— У него еще ушко больное. Я тогда сразу заметила, помнишь? — подсказала Катя.

— Ну и что? — холодея, спросил Вася Вертушинкин. — Ой, ребята!..

Он уже начал кое о чем догадываться. Как это ему раньше в голову не пришло? Но нет, нет, быть того не может! Неужели его кот Васька…

— Соображаешь? Он кого хочешь в мышь превратить может! — задыхался Сашка Междупрочим. — Такого натворит… Он ведь кот, и ум у него котиный!

— Котовый! — поправил его Петька.

— Котячий! — тихо сказала Катя.

Глава 17

Превращение в мышь фанерного ящика.

И главное:

Погоня продолжается

Уж не знаю, какой ум был у кота Васьки — «котячий» или все-таки «кошачий», но в этот момент положение его было поистине ужасным.

За ним гналось по меньшей мере три десятка людей, а из улочек и переулков выбегали еще какие-то люди, и эта толпа, кричащая: «Держите его!.. Ловите!.. Кис-кис!.. Мур-мур!..» — все росла и росла.

Звонким металлическим горохом, подпрыгивая, катилась за ним трель милицейского свистка.

Кот Васька длинными скачками несся вперед, не очень-то соображая, куда он, собственно, несется.

Перед ним неожиданно появлялись машины, люди, стеклянные киоски. Вздыбился горбатый мост и исчез.

Кот Васька бежал мимо длинного дощатого забора, безнадежно глухого и равнодушного. Желтые доски ровные, одинаковые. Хоть бы одна гостеприимная дыра, спасительная щель…

Вдруг впереди мелькнула темная подгнившая доска. Кот Васька мигом распластался на земле и протиснулся в узкое пространство.

Голоса бегущих за ним людей, словно ударившись о забор, рассыпались:

— Эх!..

— Убежал-таки!

— Улизнул!

— Удрал!

— Вот если бы не этот портфель, я бы его схватил… Одной рукой разве ухватишь?

— А мне сумка, сумка помешала!

Кот Васька огляделся. Ну, кажется, спасен! Вокруг лежали груды кирпичей, досок. Самое подходящее место, чтобы спрятаться