в пользу Орды» Александр Невский не делал, и его наследник охотно прибегал к шведской помощи, когда она была не в ущерб Руси).
Новая поездка Андрея Городецкого в Орду с жалобой: «старший брат не платит дани». Новое вторжение татар. Но теперь Дмитрий находит контрстратегию против ордынских поездок Андрея. Он обращается ко всесильному в Северном Причерноморье «делателю ханов» — Но-гаю. Тот посылает к Дмитрию на помощь свои войска, и законный порядок власти восстанавливается.
Может показаться, что одни татары ничем не лучше других. На самом деле это не так, просуществовавшая несколько десятилетий в Причерноморье кочевая империя Ногая была весьма оригинальным образованием. Ногай поддерживал тесные контакты с Византией, его сын Чака ненадолго даже стал болгарским царем. Орда Ногая стремилась вписаться в круг православных государств Причерноморья и была, конечно, предпочтительным союзником по сравнению с сидевшим в Сарае ханом.
Среди описания этих стычек в Новгородской Первой и Софийской первой летописях находится поразительное сообщение: Андрей Городецкий приходит на Русь в сопровождении татарского «царевича», а Дмитрий Александрович с братьями Даниилом Московским и Михаилом Ярославичем Тверским прогоняют царевича и захватывают Андреевых бояр. Так незаметно появляется в летописях первое известие о самостоятельном отпоре, данном русскими князьями татарам.
В 1293 году Андрей Городецкий выпрашивает у нового ордынского хана Тохты войско во главе с царевичем Туданом. Начинается Дюденева рать — самое страшное татарское нашествие на Русь после Батыева. Это вакханалия смерти и разрушения, после которой узурпатор окончательно захватывает великокняжеский стол. Однако это оказалось последним его успехом.
В 1295 году Андрей Городецкий попытался захватить у Ивана, сына умершего Дмитрия Александровича, Переяславское княжество и потерпел полную неудачу. На защиту прав племянника решительно встал Даниил Александрович Московский вместе с Михаилом Ярославичем Тверским. Сначала Московский и Тверской князья вместе, затем, после ссоры Ивана Дмитриевича с Михаилом Тверским, Даниил в одиночку силой отражал все попытки Андрея захватить Переяславль. А войск татары больше не давали. Одно дело — сменить великого князя на своего наушника, другое — вмешиваться в распределение русских столов.
В этой борьбе с Андреем Городецким за Переяславль завязался первый узелок будущего могущества Москвы. Даниил выступал в глазах всей Руси как защитник законности и прав слабого против хищника, разорявшего с татарами русскую землю. Когда Иван Дмитриевич умер в 1302 году, не оставив наследника, Андрей Городецкий поставил в Переяславле своих людей и поспешил в Орду за санкцией на захват княжества. Но Даниил приехал в Переяславль, прогнал людей Андрея, и к восторгу переяславцев подчинил княжество своему сыну Юрию. Когда на следующий год умер Даниил, переяславцы даже не отпустили Юрия на похороны отца, умоляя его защищать их против Андрея. Татары признали права Юрия и на Москву, и на Переяславль.
Андрей Городецкий так и умер в 1304 году, оставшись ни с чем, не закрепив за своими потомками никакой сильной вотчины. Этот князь, которого проклинала Русская Земля, любим, однако, новгородскими летописцами — и это не случайно. Именно Андрей Городецкий, заключая с новгородцами договоры на всей их воле, соглашаясь на любые ограничения своей власти в обмен на поддержку, фактически вывел Новгород из-под контроля Владимирских великих князей, превратил его в республику, тем самым еще более увеличив дезинтеграцию Руси.
И напротив, для Москвы присоединение богатого Переяславля-Залесского означало начало подъема, который в итоге привел к созданию единого Русского государства. Реальные события последней трети XIII века разрушают застарелый миф о том, что сила Московских князей была в навыке быть ханскими холопами.
История св. Даниила Московского показывает прямо противоположное — это был князь, не страшившийся сражаться против самих татар, как это было в 1285 году. Это был князь, не страшившийся силой укротить амбиции хищника Андрея, встав за родство и правду. Это был князь, сумевший заставить татар признать существующее положение вещей и то, что русские князья сами будут определять порядок наследования уделов. Именно принципиальная и благородная позиция и подняла впервые престиж Москвы, сделала ее центром силы, с которым татарам приходилось считаться.
Юрий Данилович в своей схватке за великий стол утратит, безусловно, большую часть отцовского благородства. Но он в противостоянии Твери также будет поддерживать роль Москвы как центра силы, причем чаще непослушанием ханам, чем покорностью.
Отношения потомков Александра Невского, рассмотренные Феннелом, дают ключ к пониманию событий, приведших к усилению Москвы в начале XIV века. Но сам Феннел этих выводов закономерно не сделал, оставаясь в плену старой схемы о «самых покорных из ханских вассалов».
Глава 4
Утро наций
ПО КОМ ЗВОНИТ ВЕЧЕРНИЙ КОЛОКОЛ
Стивен Рансимен. Сицилийская вечерня.
История Средиземоморья в XIII веке[8]
Сэр Стивен Рансимен (1903–2000) — один из самых влиятельных византинистов XX века, представитель британской традиции ученых-аристократов, занимающихся свободными историческими исследованиями. Ученый был младшим сыном сэра Уолтера — первого виконта Доксфорда, известного либерального политика, представителя аристократизировавшейся семьи предпринимателей. Высокое положение семьи и полученное от деда — известного судовладельца баронета Рансимена — крупное наследство позволило сэру Стивену не гоняться за заработком и писать книги одну за другой. Рансимен создал за свою долгую и плодотворную карьеру почти два десятка монографий, которые посвящены истории Византии эпох ее расцвета и падения, сопредельных народов и стран, природе византийской цивилизации, греческой восточной Церкви.
Славу Рансимену принесла трехтомная «История Крестовых походов». Среди доступных на нашем языке работ историка следует назвать: «Падение Константинополя в 1453 г.» (М.: Наука, 1983) — классический труд о гибели Византии, «Историю первого Болгарского царства» (СПб.: Евразия, 2009), «Великая Церковь в пленении. История Греческой церкви от падения Константинополя в 1453 году до 1821 года» (СПб.: Издательство Олега Абышко, 2006). С долей условности могут считаться переведенными на русский язык работы «Восточная схизма» и «Византийская теократия», посвященные особенностям византийского религиозно-политического устройства — к сожалению, качество перевода таково, что делает его почти нечитаемым (М.: Наука; Изд. фирма «Вост. лит.» 1998).
«Сицилийская вечерня» — одно из классических исследований Рансимена, маленький историографический шедевр: исследование генезиса восстания сицилийцев против французов, приведшего к отделению Сицилии от неаполитанского королевства анжуйцев и периоду независимости острова. Это достопамятное событие вошло в итальянские народные легенды, воспето в опере Верди, в стихах и романах, стало предметом пословиц и поговорок. Когда Генрих IV Бурбон, угрожая испанскому послу, сказал, что может позавтракать в Милане, а пообедать в Риме, тот ответил: «И тогда Ваше Величество поспеет на Сицилию как раз к вечерне».
Но Сицилийская вечерня явно недостаточно исследовалась в контексте большой международной и
