оборотням. Насчет детей – было непринципиально, главное – что парочка. Потому что один из парочки должен был попытаться убежать – и суметь это сделать – чтобы позвать на помощь, выбежав на дорогу прямо перед моим караваном. То-то Аленушка такими петлями по лесу носилась – это, оказывается, оборотни ее гоняли, чтобы выбежала куда надо. Так вот – один из парочки побежит за помощью, наткнется на меня, все мне выложит – причем хоть как ее слова проверяй, это будет правда, ну а я отправлюсь на поиски и спасение. Причем, здешние оборотни оказались настолько ловки, что сумели почуять в моем отряде детишек Эрлика – «предателей», как они выразились – и сделали так, чтоб на сбежавшей жертве остался запах только двух оборотней, зная, что мои личные оборотни могут этот запах почуять.
Ловко придумано, что и говорить…
- Вы, людишки, думаете, что мы, оборотни – это звери такие, - напыщенно говорил оборотень Федька, - Мол, если нам напасть надо, то мы клыки оскалим и вперед кинемся, тут-то вы нас на рогатину, как медведя и насадите. А мы не звери, нет! Мы, если надо, и из пищалей можем выстрелить, вот как твоих двух предателей застрелили. Так что никто теперь тебя не найдет, не выследит, нет больше у тебя оборотней! Вот!
- А что вы с мальчиком сделали? – хрипло спросил я, решив не притворяться, что не знаю русского.
- Как что? Зарезали, конечно, зачем он нам нужен.
Зарезали, значит. Девятилетнего мальчика. Не звери, значит.
- Ну и кто вы после этого?
Волчата не совсем поняли вопрос, но уловили в нем что-то неприятное для себя. Отчего снова ткнули мне ножом в бок. А там и после первого раза кровавое пятно расплылось, одежда к ране присохла. Если они так и дальше планируют «развлекаться» - до прибытия их командира я просто не доживу…
Я прикинул было, смогу ли я вырваться из веревок, но сразу понял, что дело это зряшное. Веревки, которыми меня привязали, хоть и выглядели тонкими и непрочными, но держали как стальные тросы, даже не растягиваясь. Видимо, очередной артефакт, вроде оков, которые на меня в свое время польские наемники накинули. Кстати, ситуация очень похожа – я опять попался врагам и не вижу выхода.
Проблема в том, что в этот раз я его ВООБЩЕ не вижу.
Вот что мне стоило, как боярину, у которого нет лимита на количество Слов, выучить их побольше? Нееет, некогда мне, видишь ли ты. А теперь – сиди, перебирай все способы побега, понимай, что сбежать ты НЕ СМОЖЕШЬ. Да, мне случалось попадать в плен, к Морозовым, например, или в подвалы Приказа Тайных Дел, но тогда у меня были возможности сообщить своим, где я и что со мной. А сейчас? Фигу. Я сам не знаю, где я…
Да чтоб вас!
Волчатам показалось неинтересно, что я сижу и на них не реагирую, и они начали меня «бодрить». Да, угадали – тыкать в меня острием ножа. И вот хрен догадаешься, как на них реагировать. Молча терпеть – раззадорятся, и, в попытках добиться от меня реакции, затычут насмерть. Дергаться, кричать, иначе реагировать – им это может показаться веселым и, опять-таки, затычут насмерть, ради веселья.
В итоге я стал похож на какое-то недорешето, с кучей дырок, из которых сочится кровь, а Петька с Федькой решили, что колоть меня неинтересно. Резать – интереснее.
Они срезали ножом мою маску, провели лезвием по лицу, а потом, наблюдая, как кровь стекает по бороде, начали спорить, оторвется ли борода, если за нее дернуть, или надо ее еще немного подрезать.
Да где там их командир ходит?!
Я уже начал было думать, что это все специально задумано, чтобы вывести меня из равновесия, перед допросом, но тут дверь, наконец, раскрылась:
- Это что такое? Я вас спрашиваю, придурки, что это такое?
Волчата отпрыгнули от меня и чуть съежились. Мне даже показалось, что они, как в мемах про гастарбайтеров, скажут «Не ругайся, насяльника!».
Да щас.
- Это не что, а кто, - гордо заявил Федька, - Это тот самый хан в маске, которого надо было поймать.
- Зачем вы его ножом изрезали?!
- А… Э…
Судя по всему, ответа на этот вопрос у волчат не было.
- А чего он тут сидит просто так!
А нет, есть.
Командир оборотней, мужчина лет сорока на вид, в бордово-красном кафтане, неприятно напоминавшем по виду свежую кровь, наверняка не знал, что такое «фейспалм», но точно испытывал острое желание его сделать. Да даже у меня испанский стыд возник, что уж тут говорить.
- Скройтесь… в угол, и молчите!
Он повернулся ко мне, осмотрел, но ничего не сказал. Тем временем, в помещение вошли еще несколько человек, возможно, тоже оборотней, внесли деревянное резное кресло, на вид – гораздо удобнее, чем то, что досталось мне.
А потом вошел человек.
В боярской горлатной шапке, дорогой шубе, да и сам его вид, рост, комплекция, говорили о том, что передо мной – боярин. Если первый вошедший был командиром оборотней, то этот – их хозяином.
- Ну что, хан… - начал вошедший, разместившись в кресле и передав посох командиру оборотней.
Начал и осекся. Он нагнулся вперед, вглядываясь в мое лицо, покрытое засохшей кровью.
- А я ведь тебя знаю… - протянул он, - Ты никакой не хан. Ты – тот самый мальчишка из Осетровских! Вот так повезло!
Он встал и шагнул ко мне:
- А ты знаешь, кто я такой?
Тоже мне, ребус. Боярин, командует оборотнями, на посохе – волчья голова вырезана…
- А давно Волковы боярами стали?
- Догадался… - прошипел он, - Ну тогда догадайся, что с тобой будет за то, что ты моих оборотней перебил?
Глава 12
1
Боярами Волковы, конечно, не были. Астраханские дворяне, пусть знатные, пусть богатые, пусть влиятельные, но – дворяне. Боярин ты или нет – от знатности не зависит, и за деньги боярство не купишь. Только от наличия Источника. А вот его у Волковых-то и не было. А теперь, судя по его наряду – появился. Или это просто понты.
Была у царей возможность раздавать наиболее близким своим людям, из тех, что до того боярами не были, Источники. Правда, откуда царь их берет – тайна из тайн, как раз для того, чтобы какие-нибудь романовы не спихнули
