будем, – сказал папа. – Он его разнес.
– Жаль, что у нас нет подвала. – Я вздохнула.
– Почему бы просто не запереть его в комнате? – предложила Лисса. Она похлопала чудище по плечу. – Ты будешь хорошим мальчиком, правда, Арни? Дождешься своего любимого напитка?
Монстр кивнул и опять зачмокал.
Так мы и поступили. Заперли Арни в комнате.
Потом мы с мамой и Лиссой сидели на кухне и напряженно ждали, когда папа вернется со смузи. Мама кусала губу и барабанила пальцами по столу. Мы с Лиссой не разговаривали, поглощенные ожиданием.
Наконец папа вернулся с шестью большими стаканами апельсинового смузи. Он отнес один в комнату Арни, а мы следовали по пятам.
Мама отперла дверь. Монстр нетерпеливо распахнул ее.
Папа подал ему стакан.
– Вот, бери. Хоть бы сработало…
Монстр выхватил стакан, поднял над головой, опрокинул в глотку и проглотил – бульк-бульк-бульк.
От очередной громовой отрыжки затряслись стены.
Мы вчетвером стояли в коридоре, наблюдая за чудищем с безопасного расстояния. Смотрели… смотрели, ни слова не говоря.
Господи, пусть получится, пусть Арни снова станет Арни – молилась я про себя.
Мы стояли и смотрели на монстра. Я то скрещивала руки, то опускала. То совала в карманы, то опять вынимала.
Мы наблюдали за ним пять минут… десять… Мне показалось, что прошли часы.
Ничего не происходило. Ничего. Он не изменился. Так и стоял, пыхтя, на губах красовались пятна от апельсинового смузи.
Наконец папа тяжело вздохнул.
– Не вышло, – пробормотал он. Взял у мамы ключ, закрыл дверь спальни и запер.
Мама горестно покачала головой.
– Пойдем со мной, – сказала она, понизив голос почти до шепота. – Пора. Пришло время рассказать правду об Арни.
Глава 33
Все хорошо, что хорошо кончается
Мы с Лиссой последовали за ней в гостиную и сели на диван. Мама с папой опустились в кресла напротив за кофейным столиком.
Мама несколько раз сглотнула, прочистила горло и крепко сжала руки на коленях.
– Об этом трудно говорить, – начала она и снова откашлялась. – Эми, я знала, что однажды мне придется рассказать правду о твоем брате.
У меня вдруг похолодели руки. Я засунула их в карманы джинсов.
– Правду?
Мама кивнула.
– В том, что случилось с Арни, нет твоей вины. Липучка, которую ты вылила на него, не превратила Арни в монстра.
– А? – в один голос ахнули мы с Лиссой.
– Но, мам… – начатая.
Она подняла руку, веля мне замолчать.
– Ты не превращала Арни в чудовище, – произнесла она, – потому что он всегда был чудовищем.
– Это правда, – вмешался папа. – Арни таким родился. Мы знали об этом, когда усыновляли его.
– Собственно, это одна из причин, почему мы его усыновили, – добавила мама, понизив голос почти до шепота. – Нам так жалко его стало, никому-то он не был нужен…
Я переводила взгляд с мамы на папу. Это что, шутка какая-то?
Нет. Они были мертвецки серьезны.
– Ваша синяя липучка высвободила настоящего Арни, – сказала мама.
– Но… но… – пролепетала я.
– Разве тебя не удивляло, что твой брат так безобразно себя ведет? – спросил папа. – Почему он с грудного возраста был таким негодником? Худшим братом, каких только земля носит?
– Мы ничего не могли поделать, чтобы исправить его поведение, – призналась мама. – Мы знали, что не сможем его обуздать, ведь он монстр.
– Но мы надеялись, что жизнь в семье исправит его, – добавил папа. – Это была наша единственная надежда.
Мы с Лиссой таращились на них через стол. От их слов у меня голова шла кругом. Я пыталась как-то осмыслить сказанное.
– Но… он был таким милым ребеночком, – проговорила я.
– Милым. – Мама кивнула. – Но помнишь, как ему нравилось всех кусать? Всякий раз, как я пыталась сфотографировать его или взять из кроватки, он норовил цапнуть меня за руку.
– Эми, мы были не до конца честны с тобой. И нам стоит попросить прощения, – сказал папа. – Мы пытались скрыть от тебя правду. И это было ошибкой.
Я ахнула.
– Правду? Я тоже чудовище?
Они улыбнулись и покачали головами.
– Нет, что ты, – сказала мама.
– Но другие монстры… – добавил папа. – Тот, с колючками, у тебя в комнате, и тот, что преследовал тебя до дома Софи… Они оба были Арни.
– Как? – ахнула я. – Я… я не понимаю…
– Время от времени, когда Арни был совсем малышом, проявлялась его истинная сущность, – продолжал папа. – На короткое время он становился монстром. И всякий раз другим.
Мама вздохнула.
– Как ни странно, его обличья никогда не повторялись. – Она покачала головой. – Мне кажется, он сам это не контролировал.
– Но он уже много лет так не делал. И через пару минут всегда превращался обратно в Арни, – добавил папа. – До сегодняшнего дня он никогда не оставался монстром надолго. Так что это легко было держать в тайне.
– Но сегодня липучка что-то с ним сделала, – сказала мама. – Очевидно, она залепила поры. Она не дает ему превратиться обратно в
Арни. Он… похоже, теперь он останется таким навсегда.
Ее голос сорвался. Она утерла слезу.
– Но, мам… – начала я. – Почему ты позволила нам думать, что вторая порция липучки вернет его в прежнее состояние?
Мама шмыгнула носом и слабо улыбнулась.
– Ты так хотела помочь… А мы просто не были готовы тебе сказать. Прости.
– Ну ладно… И что нам теперь с ним делать? Нельзя же вечно держать его в комнате.
– Да и на апельсиновых смузи вы так вконец разоритесь, – добавила Лисса.
Папа покачал головой.
– Не знаю, – пробормотал он. – Я не знаю, что делать.
Мама вздохнула и обхватила голову руками.
– Хотела бы я знать… – прошептала она.
У папы зазвонил телефон.
Он вытащил его из кармана и, прищурившись, посмотрел на экран. Потом вскочил и побежал на кухню.
Мы втроем остались сидеть, глядя друг на друга. Никто не проронил ни слова. У меня до сих пор голова кружилась.
Я слышала, как Арни-монстр громовыми шагами меряет свою комнату в конце коридора.
Через пару минут папа вернулся в гостиную. К моему удивлению,
