Князь Медведев. Сила рода - Вячеслав Николаевич Уточкин

Откусил половину. Мясная начинка. Это просто праздник какой-то. На время выпал из разговора.

Кто-то снабдил меня взваром на смородиновых листьях. Десятый и последний пирожок с капустой и яйцом я ел, смакуя каждый кусочек.

Гости с умилением смотрели на меня.

— Сразу видно героя. Быстро ты расправился с пирожками. Мы даже моргнуть не успели, — высказалась Интарова.

Весело посмеялись. Я вспомнил, при каких обстоятельствах мы расстались. Хорошее настроение в момент слетело.

— Как моя группа прошла тренировочный прокол?

Голос выдавал внутреннее напряжение.

— Все живы, — успокоил меня Мышин. — Сестричка твоя только, как ты исчез, места себе не находит. Постоянно на переговорник послания шлёт.

Я чуть не стукнул себя по лбу.

— В спальне забыл, — сказал я, поспешно поднимаясь по лестнице.

Там достал из инвентаря переговорник. Не стоить раскрывать всем и каждому наличие у меня такого редкого функционала, как инвентарь. Набрал Лён.

— Лён, я в порядке, — начал я бодрым тоном.

В ответ — тишина. Потом тихий всхлип.

— Лён?

— Ты живой… — голос дрожал. — Ты живой…

Она плакала. Тихо, как плачут от облегчения, когда отпускает страх. Я молча слушал, не зная, что сказать. Честно говоря, сердце сжимается, когда люди из ближнего круга плачут.

— Я вернулся, — тихо сказал я. — И никуда не денусь. И вообще, жду тебя в коттедже.

Связь оборвалась. Я спустился в гостиную.

Мне не давали покоя шрамы на лице Вяземского. Я всё больше склонялся к мысли, что он — скрытый враг.

Присоединившись к гостям, я ненавязчиво поинтересовался об отметках на его лице.

Мышин укоризненно покачал головой, а Интарова, рассмеявшись, поведала:

— Когда ты пропал и вышли все сроки, установленные на такой случай, князюшка решил неудачно пошутить. Лён, как оказалось, шуток не понимает. Пришлось Плутарху в медблок обращаться. Еле этот вопрос урегулировали, чтобы её опять не арестовали. Дикая она у тебя.

Насупившийся было Вяземский в конце объяснения не смог удержать лицо «обиженки» и сам, засмеявшись, подтвердил:

— Ну да, такой вариант имеет право на жизнь.

Узнав, что Лён скоро почтит нашу компанию своим присутствием, гости заторопились домой. Я развалился в кресле, прикрыл глаза. Уснуть не успел. Из дрёмы меня выбил завывающий тайфун по имени Лён.

Ливень слёз от сидевшей на мне девушки орошал моё лицо.

— Ну всё, всё, сестрёнка. Хватит сырость разводить. Я жив и здоров. Лучше поведай, как там дела у нашей группы.

Через пятнадцать минут Лён, убедившись, что со мной всё в порядке, снова превратилась в железную леди, готовую доказать всему миру: она — личность, которую невозможно сломать.

Приготовила небольшой перекус и начала свой рассказ:

— Наша группа вышла на вытоптанную поляну среди моря степного разнотравья. Сразу заняли круговую оборону с куратором в центре. В первый момент даже не заметили твоего отсутствия. Из травы стали выбегать маленькие человечки. Такие голенькие гидроцефальчики, страдающие рахитом. Радостно улыбаясь, они протягивали в ручках красные кристаллы и мило щебетали, мол: «На, на, на».

Закаменевшее выражение лица и охрипший голос Лён выдавали её внутреннее напряжение.

— Кол бы им в одно место. Первая из этих тварей подскочила к Арнольду. Он растерялся и не ткнул её рогатиной. Из живота этого существа вылетела зубастая пасть, отхватившая кусок ляжки этого недоумка. Хорошо, что Крыс, стоявший рядом с ним, не страдает миролюбием. Он нанёс удар. Тварь вместе с кристаллом лопнула, как мыльный пузырь. Ну а дальше всё было просто. Чуть задел тварь — лопнула. Через десять минут нас вернули на площадку. Тут-то и обнаружили твоё отсутствие. Катерина чуть все волосы не повыдёргивала старичку, который в кресле сидел. Ещё и этот «юморист» Вяземский влез. Но, надо отдать должное, потом даже заступился за меня.

Пока Лён смачивала взваром пересохшее горло, я прокручивал в голове её рассказ.

— А кого так неблагозвучно Крысом окрестили?

— Кирилл Лоскутов из нашего отряда. Он вообще не прошёл бы по конкурсу, если б я его не тянула. Мы с ним с детства знакомы, дома рядом. Семьи между собой дружат. Парень неплохой, но попал в дурную компанию. Там и получил кличку Крыс. И чуть не получил волчий билет.

Услышав в очередной раз словосочетание «волчий билет», я прервал рассказ Лён вопросом:

— Почему всех пугают волчьим билетом?

Лён странно взглянула на меня.

— Интересно, как ты до сих пор не знаешь таких вещей?

— Домашнее обучение, мальчик-колокольчик. — посетовал я, разведя руками.

— Хорошо, понятно. Только перестань издавать ложный звон, «мальчик-колокольчик». После Стелы секретами рода поделишься.

Потом, вздохнув, продолжила:

— Общество, в котором мы живём, неофициально делится на касты. Нет, оно не жёстко структурировано. Но редкие исключения несущественны. Венчают пирамиду власти императорская семья и их ближайшие сподвижники. Дальше стоят рода и бюрократический аппарат. Затем идут военные, свободные от родов маги и купцы золотой сотни. Последнюю ступень занимают разношерстные представители пустышек. Чем выше поднимаешься к вершине, тем меньше ответственности перед законом. За эту пирамиду вынесены две категории. Наложники и наложницы, приравненные к движимому имуществу, и волчьебилетники, занимающие место ниже диких животных. За их убийство наказание не предусмотрено.

Вот показательный случай. Девушка из нижней ступени пирамиды подала заявление в охранку о незаконном удержании на базе мага-исследователя. Он проводил там испытания по изменению генетического кода человека. Во время суда его приговорили к штрафу за незаконное удержание девушки и за свой счёт заставили утилизировать двенадцать волчьебилетников, как было сказано, «травмирующих своим видом граждан».

— Но ведь это беспредел, — удивленно протянул я.

— Ну таких очень мало. Получить подобную отметку можно только с санкции императора или в Академии. Ну а потом, таких, как этот вивисектор, в наше время тоже найти сложно.

Перекинувшись еще парой фраз, мы отправились на покой. Приняв душ, я завалился в кровать и провалился в сон.

Опять мне снился кабинет двинутого некроманта.

В кожаном кресле сидел горбун с переговорником в руках. На второй половине появилась больничная палата. На кровати — ребёнок лет десяти в коме. Подключён к аппаратуре.

Возле него на стуле сидел лорд Чёрстон. У него тихо зазвонил переговорник. Нажав значок приёма, он ответил: