До свидания Аня, милочка, может быть уже и до близкого. Цалую тебя тысячи тысячь раз и все буду тосковать о тебе, потому что ты тоскуешь. Ах, мне надо быть с тобой поскорее. Цалую деток и благословляю. Говори им обо мне. До свидания милая, обожаю тебя.
Твой весь Ф. Достоевский.
Поклоны.
Эмс, 5 Июля/23 Июня. [1875]
Понедельник вечером.
Письмо это пойдет завтра во Вторник, милая Аня, сегодня, в час по полудни получил от тебя телеграму. Она меня очень удивила и измучила. С чего ты взяла, что я болен? Значит ты совсем перестала получать мои письма, т.-е. пропало одно письмо. Но чего же из-за этого беспокоиться? Поверь бесценный друг мой, что со мной ровно ничего не может случиться. Последнее письмо я тебе отправил вчера, в Воскресенье. Перед тем отправил в Четверг (т.е. предпоследнее), и за тем, перед Четвергом, отправлено было письмо в Понедельник, т.е. ровно 8 дней назад. Таким образом три письма в 8 дней. Я пишу постоянно и акуратно в каждые три дня по письму. — Я ответил тебе сейчас же телеграмой которая и пошла во 2 часу. Теперь уже девятый час и она уже должна дойти, но я продолжаю ужасно беспокоиться. Во первых, телеграма твоя была на немецком языке и дошла вся перевранная. Старая Русса названа Skraja Russe, имени моего и следа не осталось. Дошла единственно потому что обозначено было Haus Luzern №10. Таким образом переврут (в Берлине) и мою телеграму и что если не дойдет в Руссу, или пошлют ее в Рузу? И вот, если не дойдет до тебя телеграма, мне и мечтается все теперь, что в Пятницу или Субботу ты вдруг отворишь мою дверь и вбежишь сюда ко мне Hotel Luzern. Ты не поверишь Аня как это мучительно! Как можно лечиться в таком расположении духа. Давеча я помертвел получив твою телеграму и упал на стул. Написал в телеграме: Ich bin ganz gesund, и теперь кляну себя зачем написал ganz: ничего не стоит в Берлине перековеркать ganz в nicht gesund. Судя потому как переврана твоя телеграма все возможно. Теперь всю неделю буду в страшном беспокойстве.
Я сегодня в 4 часа был у доктора после целой недели отсутствия и попросил его в виду истекающих через три дня 4-х недель моего лечения, подробно и серьезно осмотреть меня. Он осматривал меня долго, подробно и серьезно, и нашел что грудь в превосходном состоянии, все зажило. Но осталась хриплость и затруднительность дыхания. Он сказал, что это может пройти само собою и что если я хочу, то в Четверг, (ровно после 4-х недель лечения) могу уехать. Полоскание же горла Кессельбруненом, хотя и произвело в эту последнюю неделю большие успехи, но горло все еще раздражено, «так что еслиб еще неделю, с сегодня начиная, полечиться, то не было бы ничего дурного». Так и решили. И так ровно неделю, начиная с сегодня буду еще лечиться. Сегодня 5 Июля/23 Июня, а в следующий понедельник будет 11 Июля/30 Июня и вот в этот следующий понедельник (т.-е. по нашему стилю 30-го Июня) — ровно через неделю я и выеду отсюда. И так ты уже более сюда ко мне не пиши, а напиши мне сейчас с получением сего письма в Петербург, poste restante. В письме этом напиши: нанимать ли мне квартиру в Петербурге, не смотря на такой ранний срок, или не нанимать и сколько времени сидеть нанимать и проч.? Об этом настоятельнейше и уже в последний раз прошу тебя.
Ты понимаешь, что со вчерашнего письма, которое ты верно уже получишь перед этим письмом, со мной нового ничего не могло произойти, кроме того разве, что роман мой совсем не двигается и не пишется. Жду покоя, когда то будет. А здесь до того тошно, до того тошно жить, что буду долго вспоминать этот адский месяц.
Не забудь черкнуть мне хоть что нибудь в письме про детей.
Если выеду 11/30 то значит в Пятницу или даже в Четверг могу быть в Петербурге. А еслиб не сидеть в Петербурге очень долго, то в Понедельник 7-го Июля, мог бы уже быть в Старой Руссе. Это значит ровно через две недели.
Чуть что с тобой случится (не дай бог) в известном отношении, то тотчас же телеграму ко мне сюда, до 30-го Июня нашего стиля я здесь. С твоею нервностью [все] пожалуй и случится. Ах, Аня, как тяжела разлука в такое время!
Эмс 25 Июня Среда
/7 Июля. [1875]
Милый друг Аня, письмо это пойдет завтра, в [Среду] Четверг — Пишу тебе всего несколько строк, тебе же отправил письмо вчера во Вторник. Но вчера получил и твое письмо (писанное в Среду, от 18-го но которое пошло из Старой Руссы не в Четверг, 19, а в Пятницу 20, судя по штемпелю почтамта Старой-Руссы). В письме этом ты пишешь, между прочим, о найме квартиры проездом чрез Петербург и предлагаешь сама приехать, чтоб вместе со мной искать квартиру. Вот на этот-то пункт и спешу поскорее написать тебе. Приехать тебе ко мне — было бы сущею нелепостью в твоем положении. Ради бога не приезжай и не думай; только напрасно измучаешь себя. Найду квартиру я сам, только больше 3-х или 4-х дней искать не буду. Надеюсь что найду и в этот срок. Ты видно меня не так поняла прежде: я не предлагал тебе приехать ко мне в Петербург чтобы вместе отыскивать квартиру, а я думал что уже собравшись из Руссы совсем в Петербург переехать, с детьми и со всеми вещами, стать в гостиннице, в номерах, или у родственников и тут то вместе сыскать квартиру; об этом я и написал тебе в одном из моих последних писем. — Но теперь я сыщу один. Во
