он осторожно кашлянул.
— Как какая? — удивился незнакомец. — Та самая. Ваша приятельница из первого «Б». Ну та, которой вы хотели подарить «Мечту».
Валька хотел было сказать, что «Мечту» он собирался подарить Аленке, а не какой-то там Елене Сергеевне, от которой к тому же надо почему-то еще и прятаться, но промолчал.
Он оттянул в сторону край плаща и глянул вверх.
Владельцем плаща оказался совсем не старый человек, а даже, скорее, молодой. Такой худощавый, с длинным лицом и в очках.
Но главное было не это, совсем не это!
У незнакомца были необыкновенные, удивительные глаза. Валька сразу это заметил. Его глаза были теплые. Да что там теплые — они грели! Даже через очки.
Уж вы мне поверьте. Честное слово! Одна Валькина щека и один Валькин глаз сразу отогрелись. Пальцам, оттянувшим край плаща, и то стало тепло.
— Все прекрасно, но пойдемте ко мне, Валентин Валентинович, — озабоченно сказал странный человек. — Во-первых, вы промочили ноги, а во-вторых, эти мокрые варежки в правом кармане вашего пальто… Нет, нет, идти домой в таком виде я вам, откровенно говоря, не советую.
Валька не стал с ним спорить. Идти сейчас домой, пожалуй, и вправду не стоило. Потому что мама всякий раз просто из себя выходила, когда он являлся домой с мокрыми ногами. Можно было подумать, что промокшие ботинки и варежки — мамины смертельные враги.
Так вдвоем они двинулись по улице. Чтобы удобнее было идти, Валька прижимался к незнакомцу, а тот крепко и ласково обнимал его за плечи.
Тугая шелковая подкладка плаща приятно поскрипывала. А в кармане плаща, который оказался как раз возле Валькиного уха, что-то сухо постукивало, словно там терлись друг о друга речные ракушки и мелкие камешки.
В лифте наконец незнакомец выпустил Вальку из-под плаща.
Они посмотрели друг на друга, и оба почему-то смутились.
— Дядя Алеша, — церемонно представился странный человек и протянул Вальке длинную-предлинную руку.
Валька неловко пожал ему руку, потому что, по правде говоря, первоклассникам не очень часто приходится здороваться со взрослыми за руку.
— А я, с вашего разрешения, буду звать вас Тин Тиныч, — сказал дядя Алеша. Он зажмурился и негромко причмокнул губами, будто сунул в рот круглую конфету. — Тин Тиныч! Ведь так, если не ошибаюсь, зовет вас ваша мама. Какая прелесть! Нет, такое может придумать только мама. Как вы считаете? О, несомненно!..
«Все-все про меня знает. Откуда? — с некоторой тревогой подумал Валька и тут же успокоил себя: — Наверно, в гостях у нас был. А я спал в это время. У мамы с папой всегда такая привычка, если кто интересный придет, поскорее запихнуть меня в постель. А заявится какая-нибудь соседка, тетя Клава, так сиди и слушай ее. Знаю я эти разговорчики: «Ты что такой бледный? Небось совсем не гуляешь?» или: «Сколько в четверти троек? Небось все гуляешь». Как им только не надоест?»
Между тем лифт, вздрогнув, остановился. Валька вышел из лифта и огляделся. Лестница была совсем обыкновенная, новая, точно такая же, как и в Валькином доме. И точно так же пахло масляной краской.
Но дверь, как показалось Вальке, дядя Алеша открыл вовсе не ключом, а просто наклонился и что-то прошептал в замочную скважину. Дверь откликнулась счастливым воробьиным чириканьем и послушно отворилась сама собой.
В комнате, куда вошел Валька, похоже, жил вовсе не дядя Алеша, а книги. Потому что они были повсюду: на столе, на стульях и даже на диване.
«Какие книги чудны́е, — подумал Валька, — большие, старые, в темных переплетах. Им, наверно, сто лет, а может, и тысяча. Только как же дядя Алеша спит на этом диване? С книгами вместе — тесно, на книгах — жестко, а может быть, все-таки снимает их на ночь и куда-нибудь кладет?»
Но куда он мог их положить? На полу всюду и так стопками лежали книги.
Одна стена в комнате до самого потолка была завешана детскими рисунками. Некоторые были в рамочках, другие просто приколоты кнопками. Больше всего Вальке понравилась девочка с тремя большими голубыми глазами. Два глаза у неё были веселые, а один — грустный.
Дядя Алеша снял свой широкий плащ, потер руки.
— Сейчас главное — чай. Горячий чай. Как вы думаете? О, несомненно! — сказал дядя Алеша.
Он поставил мокрые, разбухшие Валькины ботинки сушиться на батарею, рядом повесил варежки.
Потом дядя Алеша отодвинул книги, освободив кончик стула и краешек стола. Тут же появился чай, очень горячий и очень сладкий. А на ноги Вальке как-то сами собой наделись большие глубокие мягкие туфли, такие теплые, как будто в них только что спало по котенку.
Дядя Алеша уселся напротив, положив острые локти на стол.
Вальке стало тепло и уютно. Теперь он был даже рад, что все так получилось: иначе как бы он познакомился с дядей Алешей.
— Вот и прекрасно, — словно чему-то обрадовавшись, кивнул головой дядя Алеша. — Вы понимаете, мой дорогой, мой милый Тин Тиныч, ведь всегда-всегда, даже в самые стародавние времена, во всех уголках света мальчишки пускали кораблики. И конечно, нередко случалось так, что эти кораблики уплывали от них. Что поделаешь! О, никогда, никогда не жалейте об уплывшем кораблике. Прошу вас! Никогда не жалейте! — Дядя Алеша вдруг наклонился к Вальке и заговорил совсем тихо: — Тут есть еще одно удивительное, почти необъяснимое обстоятельство. Почему-то получается так, что те, кто пускают кораблики, чаще всего сами становятся капитанами. Не правда ли, удивительно? Но это именно так!
Дядя Алеша замолчал и резко откинулся на спинку стула. Строго, пристально поглядел на Вальку. Словно хотел убедиться, понял ли Валька как следует всю важность, всю значительность того, что он ему сейчас поведал.
Валька ничего не ответил и только несколько раз старательно мигнул.
— Главное, уметь мечтать, уметь по-настоящему мечтать… О, это особый дар!.. — тихо, так тихо, словно самому себе, проговорил дядя Алеша.
«А я умею мечтать или нет? — с невольным испугом подумал Валька. — И не знаю даже…»
Тут дядя Алеша ласково улыбнулся Вальке. И улыбка была такая, словно он похвалил Вальку за что-то.
— Скажите, а вы никогда не задумывались, куда, однако, плывут все эти кораблики, сделанные ребячьими руками? Куда они держат курс? — спросил дядя Алеша.
— Нет… — прошептал Валька.
— Так-таки, думаете, плывут себе по воле волн неизвестно куда, без руля и без ветрил? — Дядя Алеша
