вывозить больного, и Хчыагнулом, где, конечно, госпиталь получше, чем в Порт-Маккавити.
Над морем Сандра шла на высоте метров сто. Низковато, конечно, но лезть в облака нет никакого резона. Пробить их на вертолёте всё равно не получится, а так хоть что-то видно.
Вот перед вертолётом показались скалы мыса Алуг. Хорошо, что ни доктор Пьер, занятый больным, ни больной, лежащий на носилках, не видели этой картины.
Ущелье Ыгырты достаточно узкое, но безопасное. И лежит почти на самом уровне моря, соединяя Большой Трог, огромную широкую долину, оставленную несколько миллионов лет назад ледником, с морем.
Пролетев по Большому Трогу почти сотню километров, Сандра развернула машину и полезла вверх, в облака, закрывавшие борта долины почти до половины.
Айол, судя по показаниям спутниковой навигационной системы, должен быть где-то здесь. Ага, вот Нэсрин привод включила. В обрывках облаков, разорванных струёй воздуха от несущего винта, блеснула вода. Айольское водохранилище. Близковато, метров тридцать. Зато видно. Двухсот метров по горизонтали, конечно, нет, только круг под винтом, но Айол — это вам не рыбацкая деревушка на островах. Здесь площадка с радиооборудованием.
Когда шасси вертолёта коснулось площадки, вернее, деревенской площади, Сандра вытерла со лба холодный пот. На площади её встречали Нэсрин, сидевшая за рулём мини-трактора с прицепом-цистерной, и кутающийся в дождевик старик с пастушеским посохом. Из-под дождевика высовывал любопытную морду пастушеский кот редкой мраморной раскраски.
Через минуту на площадь выскочила женщина лет тридцати с докторским саквояжем. Ещё полчаса назад доктор Пьер попросил Сандру связать его с врачом в пункте промежуточной посадки. И теперь они вдвоём что-то делали с пациентом. Чего-то там из взятого с собой не хватало.
Сандра подумала, что Айол считается скэттером. А тут площадка с радиоприводом, даже две — одна в посёлке, другая на руднике, регулярные рейсы, вывозящие с рудника добычу, свой врач, гидроэлектростанция. А та рыбацкая деревушка почему-то считается гэзером. Хотя там ничего нет, кроме маленького ветряка для подзарядки коммуникаторов.
Тем временем Нэсрин заправляла вертолёт и одновременно знакомила Сандру со своим прадедушкой Парвузом. Старик вышел встречать санрейс, поскольку считал себя непререкаемым авторитетом по части погоды в местных горах.
Результаты беседы оказались не слишком утешительными. Перевалы закрыты все. Хотя погода стремительно улучшалась, фронт уходил в сторону Порт-Маккавити, но ближайшие часа два не стоило и думать о вылете.
Пьер, наконец, оторвался от больного и спросил:
— Когда вылетаем?
— Надо ждать, пока перевалы закрыты, — вздохнула Сандра.
— Если мы не вылетим немедленно, мы рискуем его не довезти, — резко отрубил врач.
— Если мы не дождёмся хотя бы десятка метров просвета над седлом перевала, мы рискуем вообще не долететь. Хотя бы на пару часов задержки я могу рассчитывать?
— А сколько нам потом лететь до Хчыагнула?
— Ещё два часа.
— Тогда риск очень велик. Час — ещё куда ни шло.
Через час погода в Айоле заметно улучшилась. Облака поднялись выше рудника, и боковая долина, в которой стоял посёлок, просматривалась довольно далеко. Но склоны гор по сторонам были по-прежнему наполовину отрезаны серой пеленой.
Сандра стояла, прислонившись спиной к кабине вертолёта, ёжилась от порывов холодного ветра и смотрела на планшет, куда выводилась картинка с камеры дрона, подобравшегося как можно ближе к перевалу.
Доктор Пьер, которого айольская врач в очередной раз сменила около носилок с больным, подпрыгивал рядом от нетерпения.
Павруз в своём дождевике стоял как статуя в стороне от площадки. Кот, воспользовавшись тем, что стало сухо, выбрался из-под дождевика и важно ходил по площади, подняв хвост трубой.
Подойдя к Сандре, он потёрся щекой об её штаны где-то в районе середины бедра. Кончик хвоста при этом чуть не попал ей в нос.
— Ну что, Анмар, как ты считаешь, можно уже сейчас прорваться через перевал? — спросила кота девушка, почесав его за ухом.
— Мррр, — басовито ответил зверь.
— Ну раз ты так считаешь… — Сандра перевернула планшет экраном вниз, чтобы посмотреть на свои наручные часы, — назначаем вылет через пять минут. Нэсрин, ты сколько мне горючего залила?
— Двести пятьдесят литров, до Хчыагнула тебе хватит, с двадцатипятипроцентным запасом. А перегружать твой вертолёт сейчас я не хочу. Тебе каждый метр высоты над перевалом может быть жизненно важным.
— Давай я тебе денег переведу. Сколько у вас бутанол стоит?
— Ну что ты, какие деньги, санрейс.
— Именно что санрейс. Разбор же будет. Я уже и так НПП[8] раза три нарушила, и до Хчыагнула ещё нарушить, похоже, придётся. На разборе спросят «откуда горючее», а тут всё чётко — есть транзакция, куплено в Айоле двести пятьдесят литров. Мне из бюджета полиции так или иначе компенсируют, а вам тут что, деньги лишние?
Нэсрин вздохнула, вытащила из одного из бесчисленных карманов своей куртки коммуникатор и стала выписывать счёт. В айольские представления о добре и зле взятие денег с того, кто рисковал жизнью, спасая другого человека, как-то не очень укладывалось.
Вертолёт поднялся с площадки и полетел вверх по долине, в которой был расположен Айол. Седловина в верховьях этой долины абсолютно непроходима для пешеходов, не говоря уж о вьючных животных. Поэтому пешая тропа вела через Айольский перевал, расположенный в соседней долине. А эта седловина называлась Пойдёшь-не-Вернёшься. Зато тут долина имела довольно пологие склоны, а не представляла собой узкое ущелье с отвесными стенами. Поэтому лететь тут можно было на сто метров ниже.
Впрочем, облака ещё не открыли седловину, и все равно пришлось лезть в серую хмарь, где вертолёт ощутимо болтало. Хотя спутниковый навигатор показывал, что всё в порядке, Сандре всё время чудились в сером тумане какие-то скалы, которых здесь быть не могло. Вот так же три года назад где-то в этих горах летели её родители… «Ну, Ытычнак, ты же обещал мне свободный проход по всему лемурийскому небу… », — прошептала девушка про себя.
Ну вот, судя по отметке на карте, перевал пройден. Можно потихоньку снижаться. Вот снизу, где туман разорван потоком воздуха от винта, уже мелькают деревья. Вот и нижняя кромка облаков, между клочьями тумана открывается вид на широкую межгорную долину, где посреди зелени вьётся жёлтая лента дороги, соединяющей Хчыагнул и Порт-Маккавити.
Через полтора часа, когда вертолёт заходил на посадку на крышу Хчыагнульского госпиталя, облака стояли уже не меньше чем на двух тысячах, а панорама города была видна во всей красе.
Из башенки лифта выскочили двое санитаров, выхватили из вертолёта носилки, переложили больного на каталку и
