вместе с доктором Пьером скрылись в здании.
Сандра аккуратно убрала носилки обратно — бортовое имущество, запросила у диспетчера перелёт на аэродром и снова взялась за рукоятку шага винта.
В вертолётном секторе Хчыагнульского аэродрома её встречала полковник Сесилия Инедрис. Сандра сделала попытку отдать рапорт, но та её остановила:
— Отчитываться будешь завтра. А сейчас тебе отдых нужен. Поехали ко мне, — и чуть ли не силком потащила её к маленькой машине, припаркованной у технологических ворот.
Через некоторое время Сандра, распаренная после горячей ванны, сидела на кухне Инедрисов, кутаясь в халат Сесилии, который ей неожиданно оказался коротковат, и обменивалась новостями о том, как ей жилось в Боотисе и что за последние три года было в Хчыагнуле.
Хотя она вылетала в санрейс рано утром, время как-то незаметно прошло, и сейчас день клонился к вечеру. Док Джерри уже вернулся с работы, и они с Сесилией хлопотали вокруг гостьи вдвоём.
Сандра вспомнила, что у неё вообще-то должен бы быть в Хчыагнуле свой дом.
— Твой дом мы сдали. Там сейчас живёт новый врач скорой помощи с женой. А вещи собрали в коробки, и они стоят у меня в чулане, — рассказала Сесилия.
Сандра сходила в этот чулан, покопалась в своих старых игрушках и детских книжках. Это была какая-то древняя история, вроде древнеарктурианских артефактов в пещере. Такое впечатление, что этими игрушками играла какая-то другая девочка, про которую Сандра только кино смотрела. Лучше было обсуждать с доком Джерри древнеарктурианские артефакты из Хиндеев.
Впрочем, надо было ещё подготовиться к завтрашнему разбору полётов. Составить схемы погоды, нарезать кадров с видеорегистратора, обработать трек. Сесилия посадила её за шикарное рабочее место дока Джерри с пятидесятичетырёхдюймовым экраном высокого разрешения и кучей всяких манипуляторов. Обычно Сандра готовила свои презентации на куда более скромном оборудовании. Хорошо всё-таки быть директором музея.
Разбор полётов
Ночью Сандре приснилось, что она стоит в том самом подземном храме, который вскрылся после обвала в Хиндеях, перед статуей Чорсал на троне. В этот раз храм был ярко освещён светильниками, скрытыми во всех восьми колоннах, хотя тон был не ярко-голубым, как когда она засунула в колонну светодиодный фонарь, а зеленовато-синим, видимо, там горели масляные лампы.
Рядом с троном богини-матери, небрежно облокотившись на подлокотник, стоял Ытычнак. Сейчас он был не гигантом, а вполне себе с человека размером, но его оперение по-прежнему состояло из шевелящихся клочьев тумана. Оперение его матери, напротив, потрясало детальностью проработки, как, собственно, и у той статуи, найденной тогда Сандрой с Венерой.
— Ну, что, сынок, ты не ошибся в этой человечке, — сказала богиня, грациозно повернув голову к сыну. — Она действительно способна на подвиги.
— По-моему, она заслуживает награды, — ответил тот.
— Зачем хищнице неба награды? — искренне удивилась Чорсал. — Ей нужна не награда, а добыча. И единственная добыча, которая ей действительно нужна, давно готова упасть к её ногам. Нужно только разрешить себе её взять.
— Ты имеешь в виду?… — Ытычнак повернулся к матери клювом, кося одновременно глазом на Сандру.
— Ну да! Руку и сердце короля.
— Только руку и сердце? — наивным тоном спросил бог грома и хрипло каркнул, что, видимо, должно было означать смех. — Я то полагал, что её интересуют ещё кое-какие части королевского тела.
— Охальник! — Чорсал залепила ему подзатыльник. — Как ты был миллион лет назад охальником, так и остался. Ну да, конечно, весь король целиком. И с королевством в придачу. Хотя без этого она бы прекрасно обошлась. Но увы, такие правила игры. Этого человека можно заполучить только вместе с королевством.
— А как же то правило игры, которое старательно соблюдается у них там, в Боотисе, что мужчина должен сказать о своей любви первым?
— Эта девушка уже продемонстрировала, что она знает, когда и какие правила нужно нарушать, чтобы добиться результата. Поэтому вместо награды я ей подскажу, что это правило как раз в данном случае можно и нужно нарушить. Успехов тебе, человечка! — Чорсал взмахнула рукой и исчезла вместе с троном, Ытычнаком и храмом.
Сандра открыла глаза. В окно гостевой комнаты в доме Инедрис, которое она вечером забыла занавесить, робко стучался хчыагнульский рассвет.
* * *
Разбор полёта был назначен на одиннадцать утра в здании диспетчерской аэропорта. В пол-одиннадцатого неожиданно для Сандры в Хчыагнуле приземлилась PS-17 Джона Вайерса, на борту которой, кроме попутного груза какой-то рыбы, оказался капитан Дар Линдсней.
— Понимаешь, назначил тебя пилотом на этот рейс я, — объяснил он Сандре, — поэтому отдуваться будем вместе. Опять же вертолёт забрать надо. Не гнать же его обратно тем же маршрутом. Поэтому как только у нас волнение утихло, мы вылетели сюда. А ты вроде совсем не волнуешься?
— А чего мне волноваться? — махнула рукой девушка. — Вчера вот я боялась. Угробиться боялась, не довезти больного боялась и как-то между этими двумя страхами балансировала. А сейчас-то чего бояться? Я всё делала правильно.
Дар с сомнением покачал головой. По его личному не такому уж маленькому опыту выходило, что группа разбора всегда найдёт к чему придраться, и уж никогда не бывает так, чтобы судоводитель или пилот сам был на сто процентов уверен в правильности своих решений.
Сандра легко прочитала его мысль. Но не говорить же ей было вслух, что её действия одобрил сам Ытычнак.
На разборе она чувствовала себя легко и уверенно. Выступать перед аудиторией её учили в колледже. И время сделать приличную презентацию у неё вчера было. И аудитория оказалась настроена вполне доброжелательно.
Вопросы вызвало решение вылететь из Айола, не дожидаясь, пока откроется перевал. Но врач из госпиталя подтвердил, что дольше откладывать вылет было нельзя. Ещё час, и больного было бы не спасти.
Слегка пошумев, слушатели согласились, что хорошо всё то, что хорошо кончается.
Когда прения уже закончились и Сандра присела на стул в первом ряду, чувствуя, что по спине скатываются струйки пота, она услышала, как какой-то пожилой лётчик из рейсовой авиации говорит Сесилии:
— У девочки просто талант делать презентации.
— Э, нет, — возразила начальница хчыагнульской полиции. — Это не талант, это школа. Хорошая школа, одна из лучших на Лемурии. Это летать у неё талант, а делать доклады её учили в Боотисской Академии Коммунального Хозяйства.
Сразу же после окончания разбора в гидросамолёт загрузили вертолёт со снятым винтом и
