коротко, без прицела, но больно.
Марина вскрикнула, прикрыв рот руками. Евфимия шагнула вперед, пытаясь схватить их за плечи, но те, увязшие в слепой ярости, почти не замечали ее. Ян снова дернулся, приподнял Мирона и толкнул в стену, и тот ударился спиной о выступ кирпича, громко зашипев от боли. В ответ он рванулся и повалил Яна обратно на каменный пол.
Они катались, цепляясь друг за друга, и с каждой секундой удары становились все сильнее, хоть и беспорядочнее. Ян пытался дотянуться кулаком до лица, но Мирон заслонялся, а сам бил то по плечу, то по боку. Дыхание у обоих сорвалось на хрип, руки дрожали от напряжения, но никто не хотел сдаваться.
И только когда Марина с силой ударила ладонью по стене и закричала: «Хватит!» – Ян и Мирон замерли, тяжело дыша, все еще вцепившись друг в друга, и в их глазах на миг мелькнуло что-то вроде осознания: они тратят силы впустую, когда опасность вовсе не друг в друге.
Мирон отпустил ворот Яна, резко выдохнул и отступил на шаг. Ян прислонился к стене и хмуро смотрел в сторону, как будто и нет никакой ссоры.
– Может, выдохнем? – осторожно предложила Полина. – Минутку. Просто выдохнем, а потом подумаем.
Выдох получился у всех одновременный.
Ребята еще какое-то время молчали, каждый пытаясь прийти в себя, переварить то, что только что произошло. Мирон стоял, напряженно сжав кулаки, и все еще смотрел на Яна, ожидая, что драка снова начнется. Ян, тяжело дыша, присел на корточки, провел рукой по прилипшим ко лбу волосам, и отвернулся, не желая показывать ни злость, ни обиду, ни стыд, которые перепутались в нем в тугой клубок.
– Простите меня, – наконец выдавил он, голос его дрогнул, и слова прозвучали глухо. – Я слушал ваши разговоры и все время чувствовал себя самым глупым среди вас. Думал, что Мирон просто выпендривается, чтобы показать, что он умнее всех.
Мирон зло буркнул, не отводя глаз:
– Я не выпендривался. Вы сами спрашивали – я отвечал. Делился тем, что знал.
Ян тяжело вдохнул, пытаясь найти в себе силы продолжать:
– Я всегда для всех клоун, все ждут, что я ляпну что-нибудь глупое или смешное, а тут мне захотелось быть частью команды. Помогать. Доказать, что я тоже могу.
– Но вместо этого предал нас, – резко оборвал Мирон.
Ян опустил голову:
– Простите. Он сказал, что поможет мне доказать, что я прав. Я поверил…
– Да какая разница, кто прав, а кто нет? – вмешалась Полина с отчаянием в голосе. – Главное, у нас общее дело. Если мы не будем держаться вместе – все, конец.
Марина кивнула, ее голос был твердым, хотя пальцы все еще дрожали:
– Полина права, поэтому разберитесь уже друг с другом и давайте думать, как выбраться.
Мирон все еще смотрел зло, но уже без прежнего огня в глазах, скорее с усталостью. Ян, не поднимая головы, тихо произнес:
– Простите меня. Мирон, прости.
Ян протянул руку. Мирон не спешил, помолчал, решая что-то внутри себя, потом все же шагнул вперед и пожал ее.
– Только теперь давай без дел за спиной.
Ян вскинул глаза и усмехнулся, но грустно:
– А если ты всегда будешь прав?
Мирон застонал и качнул головой:
– Да не всегда я прав. Просто… вы не знаете. Меня родители и бабушка заставляют сутками сидеть за книгами. Читать, писать, пересказывать. Водят на экскурсии, на научные лекции. А раз в месяц я сдаю им экзамен. Самый настоящий, с билетами и комиссией: мама, папа, бабушка и ее друг, искусствовед Платон Афанасьевич.
Ребята удивленно переглянулись. Мирон опустил глаза и тихо добавил:
– Да-да, настоящий экзамен. Мне всегда кажется, что если я ошибусь, то для них это будет конец света.
– Вот черт… – протянул Ян, искренне удивившись. Он повернулся к Марине: – У тебя так же?
Марина покачала головой, пожав плечами:
– Нет. Я просто люблю учиться. Меня никто не заставляет.
Полина осторожно спросила:
– Но гулять тебе можно?
Мирон пожал плечами и натянуто улыбнулся:
– Можно. Но только в пределах «для здоровья». Бабушка говорит: без свежего воздуха мозг работает хуже. Научный факт.
– А друзья? – не унималась Полина.
– Их нет, – коротко сказал Мирон. – Мне с вами захотелось пройти это приключение. Хоть я и не верил Таисии-Евфимии. А все эти лекции… просто я не знаю, о чем еще говорить.
Ян неожиданно засмеялся и хлопнул его по плечу:
– Да не переживай! Теперь я знаю, что мне есть чему тебя поучить.
Мирон впервые за все время улыбнулся, искренне и чуть неловко.
– Ну, раз все выяснили, – подвела итог Полина, – давайте все же думать, что делать дальше.
Марина, потирая руки и стараясь выглядеть спокойной, но выдаваясь дрожью в пальцах, произнесла:
– А если просто подождать? Евфимию ведь в шесть должны вернуть домой. Она найдет способ вытащить нас.
Евфимия стояла немного в стороне. Обхватив себя руками, она покачала головой, и голос ее прозвучал глухо, с едва заметной грустью:
– Только на рассвете, раньше я не смогу.
– До утра?! – воскликнула Полина. – Да это же целая вечность!
Мирон осмотрел потолок. Никаких лазов, вентиляций или люков. Только свод из старого кирпича, местами почерневшего. Он шагнул ближе к стене, провел пальцами по каменной кладке.
– Ну, значит, надо искать выход.
– Надо осмотреть все, – кивнул Ян и, встряхнувшись, словно стряхивая с себя уныние, подошел к противоположной стене. – И желательно быстро. Пока хоть какой-то свет есть.
Они разошлись по периметру. Ян светил телефонным фонариком, ругаясь шепотом: «Шестнадцать процентов, еще чуть-чуть – и привет, темнота».
Стены оказались не такими уж и ровными. Здесь и там встречались углубления, выпуклости, старая кирпичная крошка, потеки времени. Где-то виднелись металлические скобы, срезанные под корень, где-то – пыльные отверстия, в которых некогда, возможно, были трубы.
– Тут что-то странное, – вдруг сказала Полина, слегка отступив назад и указывая на стену. Ее голос прозвучал неожиданно громко.
Они подошли. И правда, на фоне старой, обросшей вековой сыростью кирпичной кладки одна часть стены выглядела подозрительно новой. Почти на уровне колен, ближе к полу, зияла прямоугольная ниша, не дверь, конечно, но явно заделанный проем. Кирпичи были другого цвета, чуть светлее, а раствор казался нанесенным торопливо и неровно.
– Это может быть проход, – оживилась Евфимия.
Ян подошел ближе, присел и надавил на один из кирпичей в нижнем ряду. Тот заскрипел и чуть качнулся.
– Держите телефон.
Полина взяла его смартфон, но неуклюже задела колено. Через пять минут кирпичей не стало. Ну, не всех, конечно, снос стены не предполагался. Но исчезло достаточно – четыре, может, пять
