уже накрывали столы к обеду. На скатертях стояли тарелки с супом, корзинки с хлебом и какие-то волшебные вазочки с конфетами. Соня, как нетрудно догадаться, был сладкоежкой. Именно поэтому, едва увидев горки конфет, он тут же оцепенел и забыл, зачем пришёл в музей.
– Сынок, тебе чего? – спросила его пожилая буфетчица и поставила на стол поднос с компотом.
– Я… я на дегустацию привёз…
– А что привёз? – уточнила буфетчица.
Соня бросился к выходу, к машине, и стал носить оттуда коробки с колбасой, пока не заполнил ими буфет. За работой он пытался вспомнить план, но мог думать только о конфетах. Тут в столовую вошли смотрительницы. Загудел чайник, застучали ножками стулья; дамы расселись. Соня попытался открыть одну из коробок, но руки у него тряслись. Он потянул носом воздух, луч из окошка упал на печенье, лежавшее в вазочке, и всё, что смог сделать Соня, ― это достать зефир из кармана. Чтобы успокоиться.
– Зефир? А у нас много пастилы. Персиковой! – заулыбалась буфетчица. Другие смотрительницы тоже заулыбались, и каждая сделала шаг в сторону, открывая вид на вазочки со сладостями на столах. Все дамы взяли по одному нежно-оранжевому бруску. С палочками пастилы в руках они были похожи на волшебниц. Соня тоже с приятным музыкальным шелестом открыл зефир. На секунду в столовой наступила полная тишина, потом раздались сладкие, довольные вздохи, и одна из сотрудниц музея вдруг сказала:
– А ведь в Индии советуют начинать обед со сладкого. Мы всё правильно делаем!
– А какой зефир у вас? – поинтересовалась другая смотрительница, рассматривая фантик в руках Сони. – Кажется, был в глазури… Ммм… А у нас пастила персиковая, и знаете почему?
Соня отрицательно покачал головой: он всё ещё наслаждался вкусом любимого зефира и даже тихонько мычал, чего не было слышно из-за маски.
– А мы вам покажем, родненький. Пойдёмте-ка!
И дамочка в строгом костюме и с конфетой в руках потащила Соню за собой. В пустом музее эхом отзывался стук её каблучков. Картины словно склонились к смотрительнице и охраннику и рассматривали последнего, но дамочка уверенно шла вперёд и на ходу рассказывала Соне историю музея и полотен.
– А вот тут у нас девочка. С персиками… – продолжила она. Вместе с Соней они только что вошли в большой зал и увидели… Крепыша, заворачивающего картину в упаковочную бумагу. Ну прямо готовая шоколадка!
– Это что такое?! – ахнула смотрительница. И опустила руку. Крепыш замер, а Соня вдруг выдал то, чего от него никто не ждал:
– Это… часть дегустации. Картину как конфету упаковываем. Девочку, хе-хе, с персиками. В этом… в буфете! Красиво?
Дама тяжело сглотнула, поправляя очки и пытаясь понять, как ей реагировать на происходящее. А Крепыш быстро закивал и поправил на картине «обёртку». Синюю, прямо как у конфеты! Схватил Соню за руку, и вместе они поспешили из музея.
Гриб
и шоколадная стружка
Очень громко, будто вода капала из крана, тикали часы. В огромном тёмном кабинете с тяжёлыми шторами, тёмными высокими шкафами и непонятными картинами стоял длинный стол. В него упиралось спинкой кресло – тоже очень большое, кожаное и старинное.
На пороге кабинета, ссутулившись и сжавшись, появились Крепыш и Соня. Крепыш пытался унять дрожь в коленях, челюсти и руках, поэтому засунул руки в карманы и натянуто улыбался. Соня смотрел то на напарника, то на кресло и часто моргал.
Но обитатель кабинета не повернулся к грабителям: булькающий, глубокий голос зазвучал из-за стола тяжело, как шаги пленного, а кресло не шелохнулось.
– Друзья мои… Прекрасен ваш союз.
– Господин Грибофф, мы можем всё объяснить, – прошептал Крепыш неуверенно. Челюсть предала его и стала трястись, будто танцевала чечётку.
– Газеты пишут, что очень странные ценители искусства подарили галерее пятьдесят килограммов колбасы и укутали известную картину в цветную подарочную бумагу. Но сотрудники музея решили не убирать «обёртку» и оставить экспонат на пару дней в таком виде, что очень понравилось посетителям, потому что было похоже на конфету… Я так понял, вы решили уйти из профессии в искусство? Оформлять выставки?
Соня заулыбался и закивал. Крепыш наступил ему на ногу и шагнул вперёд.
– Ситуация вышла из-под контроля. Нас могли поймать, мы старались сделать всё, чтобы выйти из-под подозрения и оставить шанс…
Но обитатель кабинета перебил грабителя:
– Видите? Слева на стене пустует место для картины. Той самой картины, которую вы должны были привезти мне вчера. Теперь у вас есть шанс украсить стену чем-то другим… – Раздался хруст пальцев.
– Прошу вас, не надо! – почти заплакал Крепыш.
– Не на-до… – промямлил Соня.
– Надо! Надо! Вы меня так подвели! Вы… Вы! – Грибофф то ли закашлялся, то ли высморкался. Сделав паузу, он продолжил: – Прочь отсюда и ждите нового задания. Прочь! И прикажите принести мне чаю! – закончил фальцетом обитатель кабинета и затих. – Сладкого!
Соня и Крепыш, не поворачиваясь к столу спиной, попятились к выходу. По дороге к грузовику – теперь заклеенному рекламой колбасы – разбойники тихо перешёптывались:
– Ты понимаешь, что ты наделал? Что нам теперь грозит? – шипел Крепыш.
– Я ничего не мог… эта пастила – я будто забыл, зачем приехал в галерею, – оправдывался Соня.
– Мы провалили это задание… Важное задание. Большое задание! – рвал на себе волосы Крепыш.
А тем временем спецагенты «Сюрприз» и «В глазури» лежали в шезлонгах у бассейна и потягивали шоколадный сироп из красивых коктейльных бокалов. Зефирка поправила свои солнцезащитные очки, а шоколадное яйцо вдруг тяжело вздохнуло.
– Святые бобы… Опять какое-то странное чувство внутри, под обёрткой. Колет…
– Колет? Миленький, не надо крошиться раньше времени… Может, это просто сахар выделяется? – заботливо посмотрела на напарника «В глазури». Она всегда становилась добрее и ласковее, когда отдыхала. – Ты такой большой, но такой хрупкий…
– Да. Это всё эти трудности телепортации. То сахар выделяется, то фольгу сводит. В рот мне конфету, нам нужен другой способ спасать мир…
Оказалось, пока «В глазури» спасала шедевр в галерее, «Сюрприз» успел побывать в зоопарке. В последний момент он остановил малыша, который собрался угостить жирафа шоколадом, то есть упал на пол. Над зоопарком разносились визг и плач, к операции был привлечён старший брат и бабушка ребёнка.
Вдруг над спецагентами навис «Петушок»: его прозрачная упаковка и карамель тоже сияли в лучах солнечной лампы. А за ним поднимался парк аттракционов с горками, каруселями, небоскрёбами и батутными замками. «Петушок» тоже пил сироп и улыбался.
– Моя двоюродная бабушка всегда говорила, что мармеладу можно доверять. Вот эта их гибкость…
– А твоя бабушка говорила, что мы будем
