упырей с ними встретиться.
Неужели у них… кто-то умер?!
Хотя нет, они давно уже все мертвы!
- Что это еще такое?! – прохрипела я, моргая слезящимися глазами.
Потому что увидела всю честную компанию, с довольными лицами сидевшую перед свертком, который испускал подобный мерзотный запах.
- Это мухараша, – с важным видом произнес Ангх.
- Наконец-таки она созрела, – покивав, добавил Рурх.
Я сделала вдох, собираясь уже спросить: какая такая к демонам мухараша?!
И это была моя серьезная ошибка. Почти смертельная.
Потому что я принялась мучительно кашлять, да так, что еще долго не могла остановиться. Даже подумала, что, наверное, меня постигнет та же самая участь, что Маделин Хаес, которую тошнило два дня подряд.
В ее случае во всем была виновата она сама, тогда как в моем…
За что мне такое?! Вернее, что это за мухараша?
Оказалось, упыри провозились с ней довольно долго, и она вышла на загляденье как хороша. Даже идеальна.
И теперь они хотели, чтобы я передала их подарок вместе со словами вечной преданности их побратимам с кладбища, которое за часовней у восточного крыла королевского дворца, потому что самим им туда не попасть.
А я как раз отправляюсь на бал Открытия.
Услышав такое, я чихнула, икнула и кашлянула одновременно. Они что, шутят?!
Судя по выражениям их лиц – нет.
- Это важно, – с достоинством сообщил Ангх.
- Очень, – подтвердил Рурх.
- Крайне, – добавил третий, Иргх.
Я давно знала их всех по именам и уже начала запоминать не только дни рождения, но еще и дни упокоения, которые Высшая нежить отмечала с доступной им пышностью.
Тут-то я стала догадываться…
- Погодите, эта ваша мухараша – она… То есть оно – это подарок на день упокоения кому-то важному?
И ни в чем не ошиблась – этот «важный» оказался королевской крови, которая давно уже в нем не текла. Целых две сотни лет, потому что сегодня у него считался юбилей упокоения.
Но дело было вовсе не в бывших королевских регалиях, а в уважении, как заверила меня местная Высшая нежить.
После чего они еще раз попросили выполнить их просьбу.
Делать нечего, и вот я уже бреду от кладбища к зданию факультета с… мухарашей, завернутой в вощеную бумагу и перевязанную ленточкой. Красной, одной из тех, которые я когда-то подарила Ангху.
Мухараша – я отказалась даже узнавать, что это такое, побоявшись, что это разрушит мой разум… В общем, она немного шевелится внутри свертка и при этом отчаянно воняет.
- Прекрати! – не выдержав, заявила я. – Твой запах настолько сногсшибательный, что, пожалуй, я все-таки отнесу тебя обратно.
Мухараша замерла, и… запах тоже исчез.
- Так-то лучше, – заявила я ей. – Вернее, так и лежи и не подавай признаков жизни до самого момента вручения подарка.
А затем я увидела Сайруса, шагающего ко мне навстречу по дорожке. Его не было за завтраком – по крайней мере, в то время, когда в столовую пришла я, – так что мы не встречались со вчерашнего вечера.
Кажется, он был рад меня увидеть. Заодно его посетили приятные воспоминания – я увидела это по его лицу. Наверное, о том, как он поцеловал меня перед последним отборочным туром и я не слишком-то возражала.
Кажется, Сайрус засобирался сделать это еще раз, тогда как я…
Было дело, я сходила с ним на свидание и даже прижималась к нему после поцелуя, позволяя себя обнимать.
Но сейчас, глядя в его привлекательное и открытое лицо, я думала о том, что, не появись брачная метка у меня на руке, можно было бы и попробовать…
Вдруг симпатия, которую я испытывала к магу Воздуха, сможет перерасти в нечто более сильное?
Но метка на моей руке в очередной раз проявилась (хотя сегодня она снова исчезла), а на поцелуи я не была настроена – мухараша мне в свидетели!..
- Алекс… – начал Сайрус, но тут подарок для Высшей нежити повел себя как настоящий собственник, и нас едва не сбила с ног вонючая волна.
То есть меня-то не сбила – кажется, я уже начинала привыкать. А вот у Сайруса, мага Воздуха, крайне чувствительного к тому, что происходит с этим самым воздухом, эта волна вызвала состояние, близкое к обмороку.
Он покачнулся, и его лицо стремительно побледнело. Затем оно стало зеленеть, а я поняла, что Сайрус сейчас упадет на дорожку.
И если я примусь его ловить, то он придавит и меня, и мухарашу своим здоровенным и накачанным телом!
- Сейчас же прекрати! – рявкнула я на мухарашу, но подействовало и на нее, и на Сайруса.
Один перестал падать, вторая – отчаянно вонять. Кажется, эта дрянь меня слушалась!
А я…
- Надеюсь, тебе станет получше к моменту, когда поедем на бал, – пробормотала я. – Советую прогуляться по свежему воздуху. – Одному, без меня. – Но сейчас мне надо бежать. Уже пора собираться во дворец, поэтому встретимся через час у главных ворот. Мы постараемся не опаздывать.
Они пригласили всю нашу четверку, так что пусть ждут.
- Что это было? – прохрипел Сайрус. – Этот запах… Откуда он?!
- Лучше тебе этого не знать, – мрачным голосом отозвалась я.
Потому что сама не имела ни малейшего понятия, что именно зажато у меня под мышкой.
Затем были долгие сборы и прихорашивания перед зеркалом, и мухараша вела себя вполне прилично. Лежала и не подавала признаков… вони.
Не выдержала она только один раз, когда Колюч из-за своего противного характера стрельнул в пришелицу иглами, а та ответила ему газовой атакой.
В этот момент находиться в комнате стало невыносимо, и мы выскочили… почти в чем мать родила, тем самым порадовав тех парней, кто подглядывал за нами издалека. Но все-таки вернулись, после чего подруги обрушили свое недовольство на Котика. Решили, что цербера снова пучит, так что пусть идет…
Да, подальше от нашей комнаты. И остальные псы тоже пусть выметаются за компанию!
- Если будете так себя вести, – негромко заявила я мухараше и Колючу, – то я выброшу вас двоих из окна. Придется вам жить на улице, а зима, если что, уже не за горами.
Те притихли, так что мы спокойно собрались и отправились во всеоружии своей красоты – я шла с мухарашей под мышкой – к главному выходу, где нас дожидались не только парни, но и две выделенные академией кареты.
Уселись вчетвером
