арии прекратят убивать друг друга на Играх, либо как-то еще, мы вымрем примерно через два поколения! Станем слишком слабыми, и Твари перережут нас, как овец!
Внезапно, я почувствовал, как кто-то смотрит на меня. Медленно повернув голову, я встретился взглядом с загорелым русоволосым парнем. Тем самым, который стал свидетелем моего спасения во время заплыва и теперь смотрел с плохо скрываемым презрением.
— Эти парни и девчонки умерли не зря! И четверо из пяти стоящих передо мной тоже умрут не зря! Арии Империи платят своими жизнями за право на жизнь! Тварям можем противостоять только мы! Только самые сильные из нас! Те, кто вернутся домой победителями!
Наставник умолк и прокашлялся. Гудение пламени за его спиной усилилось, запах горящей плоти стал невыносимым. Я мысленно благодарил Единого за то, что ветер дул из-за наших спин. И тут же одернул себя. После всего произошедшего продолжать верить в милосердие бога казалось глупым. Если он и существовал, то был столь же безжалостен, как и Империя.
— Пока вы никто и звать вас никак! Вы просто избалованные детки богатых аристократов, несмотря на ваше военное, религиозное и светское образование, в которое вложились ваши папы и мамы! Зарубите себе на носу: счастливое детство закончилось! Теперь вы душой и телом принадлежите Империи! А Империя… — он понизил голос, — она балансирует на краю пропасти. Прорывов становится все больше, появляются они чаще, а Твари, рвущиеся к нам — сильнее. Если они встанут у ворот вашего дома, вы должны быть готовы уничтожить нечисть ради жизни ваших родных и во славу Единого!
Речь Гдовского звучала как проповедь, но в его голосе не было ни капли религиозного рвения. Только холодный расчет и понимание необходимости — как у хирурга, отрезающего гангренозную конечность.
— Кто-нибудь еще хочет выйти из борьбы? — задал риторический вопрос наставник и ухмыльнулся, покосившись на рунных воинов. — Пока костер еще не погас?
Он обвел нас взглядом, в котором читался вызов. Ответом ему было угрюмое молчание. Выйти из Игр сейчас означало добровольно шагнуть в огонь. Никто не хотел стать дровами для этого костра. Мы все уже сделали свой выбор, когда родились.
— Каждый из вас получил рубище, сандалии и жетон, — продолжил Наставник. — Если вы предпочитаете и дальше ходить без одежды, никто возражать не будет. Но жетон вы должны носить на шее всегда — это ваш паспорт. Снять его даже не пытайтесь. Цепочка рунная, разрезать или разрубить ее у вас не получится. Есть лишь один действенный способ — расстаться с собственной головой, но применять его я категорически не рекомендую!
Костер за спиной Наставника взревел с новой силой. Он оглянулся на пламя, сделал три шага нам навстречу и остановился прямо передо мной. Мне показалось, что старый вояка видит меня насквозь. Его глаза задержались на моей напряженной кисти, сжимавшей медальон на груди.
Я не отвел взгляд, хотя очень хотелось. Что-то подсказывало, что любой знак слабости сейчас может стоить мне жизни. Мы смотрели друг другу в глаза, и я физически ощущал Силу, исходящую от Рунного. Это был не просто взгляд — это была проверка.
Наставник едва заметно кивнул, словно признавая, что я прошел его проверку, и отвернулся, обращаясь снова ко всем:
— Следующее испытание будет простым. Поход на Ладьях. Не к вратам Царьграда, нет — всего лишь на противоположный берег Ладожского озера. Сто пятьдесят километров по открытой воде. Для таких сильных и подготовленных юношей и девушек, как вы, это не испытание, а легкая туристическая прогулка! На нее у вас будет пять часов — за это время наши предки успели бы доплыть до противоположного берега и вернуться обратно. Все, кто не уложится в отведенное время, покинут Игры…
Над нашим строем разнесся едва слышный ропот, и наставник умолк. Как именно покинут Игры опоздавшие было очевидно всем — пылающий костер не давал поводов для сомнений. Гдовский внимательно осмотрел строй, выискивая смутьянов, и под его проницательным взглядом недовольные возгласы мгновенно стихли.
Я быстро подсчитал в уме. Пять часов на сто пятьдесят километров — это тридцать километров в час. На веслах, без остановок. Даже с нашей новообретенной силой это казалось почти невозможным. Но таков был смысл Игр Ариев — постоянно балансировать на грани возможного. Или немного за ней. Чтобы выжить.
— По ладьям рассаживаетесь по порядку, — продолжил наставник. — По двое на каждую скамью. Девушки у бортов, юноши у прохода. Чтобы в ваши юные головы не пришли самоубийственные глупости, каждое судно будут сопровождать дроны. Капитана, рулевого и барабанщика назначу я. Ваша задача проста до безобразия: доплыть до противоположного берега в отведенное время. Опоздавшие команды с Игр выбывают. А теперь развернитесь на сто восемьдесят градусов через левое плечо, как вас учили!
Мы выполнили команду, и мой взгляд уперся в гранитную стену высотой в полтора человеческих роста. Пристань под ногами вздрогнула, и стена начала опускаться. Через минуту нам открылся вид на водную гладь Ладожского озера. Оно было похоже на Невское море — такое же бескрайнее и темно-синее. Бесконечная водная гладь растворялась в сумерках, уже подкрадывавшихся с востока.
У каменного причала покачивалось на воде дюжина ладей. Они напоминали суда из исторических кинофильмов и наверняка копировали конструкцию дракаров наших предков. У кормы нас ожидали вооруженные Рунные.
Справа и слева от нашего причала были построены еще одиннадцать. И на каждом из них толпились такие же парни и девчонки, как мы. И с так же, как мы, оценивали свои шансы на выживание.
Испытание, которое нас ожидало, мне не нравилось. Его результаты будут зависеть не от меня, а от действий команды. Команды, состав которой определили наставники. Я силился вспомнить хоть что-то из уроков управления ладьями, но в голове была пустота. Только мысль о том, что впереди долгий путь и всего одна возможность выжить — грести, пока руки не отвалятся.
— Садимся на корабли согласно купленным билетам! — громко приказал наставник. — Отплываем по сигналу рога!
Колонны ариев начали медленно двигаться к ладьям, а я немного задержался и подошел ближе к костру.
Запах горящей плоти смешивался с влажным воздухом, наполняя его приторно-дымным коктейлем, от которого к горлу подкатывала тошнота. Но я продолжал смотреть на пламя, будто в наказание самому себе.
— Эй, убийца! Ты своего дружка перед смертью поблагодарил за спасение? — раздался из-за спины злой, насмешливый голос.
Слова ударили точно в цель, словно кто-то вогнал нож между
