много времени, прошедшего порознь, — и мало, исчезающе мало правды.
Дом казался нежилым, пустым и гулким, но в нем не было ни пыли, ни присущих брошенному жилью запахов. Пахло деревом и чем-то сытным, съестным. Наверняка кто-то из покидающих столицу облюбовал укромное и отдаленное поместье. В эту глушь немногие найдут дорогу, но и скрываться здесь можно со всеми удобствами.
Внутри поднялось раздражение, нелогичное, но от этого не менее тяжелое. Пусть и заброшенный, этот дом оставался его домом.
Ши Мин замер, прислушиваясь. Где могли затаиться новые обитатели? Нужно отловить каждого и вышвырнуть за порог, прямо на снег, — если только тут не устроили ночлег совсем уж беспомощные калеки или дети.
Усмехнувшись собственным мыслям, Ши Мин скинул с головы капюшон и шагнул к лестнице, но тут же замер. Запястье обхватили цепкие пальцы, заламывая руку, но он так и не услышал ни шагов, ни чужого дыхания.
— Сейчас ты выйдешь и забудешь сюда дорогу, — едва слышным свистящим шепотом заговорил нападавший, одной рукой удерживая Ши Мина, а другой вжимая кончик своего оружия ему под ребра. — Иначе я пробью тебе печень, и ты будешь умирать медленно и мучительно.
Маленькая, едва ли не детская изящная ладошка. Голос, который не мог принадлежать мужчине.
Боясь поверить самому себе, Ши Мин повернул голову и скосил глаза, надеясь разглядеть неизвестную. Одного тусклого рыжего отблеска на волосах оказалось достаточно, чтобы детали сложились в знакомый образ.
— Я ожидал увидеть здесь кого угодно, но только не тебя, — заговорил Ши Мин, ощущая легкую дрожь в собственном голосе. — Не буду спрашивать, всех ли гостей ты так встречаешь. Надеюсь, что всех.
Ду Цзылу отступила на шаг, в растерянности опустив оружие. Несколько мгновений она колебалась, желая поверить, но не решаясь, потом молча зажала себе рот обеими руками. Заостренная шпилька полетела на пол. Сине-зеленые прозрачные глаза наполнились слезами.
— Вернулись, — невнятно пробормотала девушка, продолжая прикрывать рот, — вернулись…
Свергнутый император сидел за столом и что-то мастерил: тонкие пальцы, не знавшие тяжелого труда, теперь покрылись мозолями. Простую косу он перекинул через плечо, кончик спускался ниже талии; тусклая одежда была лишена узоров.
Глаза остались прежними — яркие, теплого янтарного оттенка, — только взгляд переменился. Ду Цзыян словно смотрел внутрь самого себя и никак не мог найти там что-то важное. Даже радость от встречи не могла скрыть странной робости и неловкости, которой раньше в старшем Драконе не водилось.
Рядом стояла толстая, гладко отполированная палка. Завидев гостя, Ду Цзыян подтянул ее ближе и с улыбкой поднялся навстречу, опираясь на самодельный костыль. Движения его были привычными, но даже с поддержкой на ногах он стоял неуверенно.
— Не ожидали увидеть тебя здесь, — заметил он.
Ничто в его облике больше не намекало на блестящее прошлое — только манера держать себя, выученная за долгие годы память тела. «Наверное, он все еще ищет себя», — в легкой растерянности подумал Ши Мин. Нельзя идти дальше, так и не разобрав завалы в собственной душе и разуме.
Ду Цзылу тенью держалась за спиной Ши Мина, а потом и вовсе куда-то исчезла; вернулась она уже почти спокойной и с сухими, пусть и покрасневшими глазами. Она замерла у стены, не делая никаких попыток приблизиться. Казалось, девушка снова играет роль служанки, только вместо дворца был продуваемый всеми ветрами дом, а трон Ду Цзыяну заменил старый стул.
Найденная в пустыне девчонка-нищенка побывала и пленницей, и императорской наложницей, и беглянкой, но теперь стала такой, какой и задумывали ее боги. Полудетская открытость и задиристость сошли с ее лица. Глядя на идеально вылепленные черты, Ши Мин видел в ее глазах тот же отблеск, какой иногда ловил в глазах своей жены. Это было умение не только ударить, но и выждать, терпение и спокойствие. Вместе с тем в ней была и затаенная ярость, которой Ши Янмей была лишена, — это была готовность броситься и вцепиться в горло любому противнику, даже предчувствуя собственную гибель.
Быть может, именно эта несгибаемая готовность к битве и смерти однажды спасет ей жизнь.
«Или Ду Цзыяну, — поправил себя Ши Мин, перехватив ее взгляд. — Ему — скорее всего».
Неловкая тишина заполнила комнату, оставляя троих людей в каменной неподвижности. Перепутанный клубок обид и непонимания заставлял отводить глаза, и никто не решался первым заговорить о том, что действительно важно.
При взгляде на Ду Цзыяна внутри невольно просыпались уже полустертые, но от этого только более страшные и болезненные воспоминания. Не удары всплывали из темноты и не казнь Ши Янмей, не ее распахнутые стекленеющие глаза, а только оглушающее, невыносимо огромное чувство беспомощности и вины. Оно не давало дышать и выворачивало нутро, превращая Ши Мина заново в истекающее кровью животное. Несправедливым было бы винить Ду Цзыяна или себя в произошедшем, но иногда обиды укрываются так глубоко, что разуму до них не дотянуться.
— Садись. Наверняка ты о многом хочешь спросить, — прервал молчание Ду Цзыян и опустился обратно на стул. Голос его звучал глухо. — Да и мне нужно многое рассказать и узнать. Я не стану просить прощения за то, что совершил. Не потому, что моей вины в этом нет, — я не знаю, нет ли ее на самом деле. Но тебе не нужны мои извинения.
— Не нужны. — Ши Мин наконец поднял глаза и заставил себя посмотреть на бывшего императора прямо, не отводя взгляд. — Вы знали о том, что он жив?
Каждое слово оказалось иглой, протыкающей кожу.
— Знал, — после недолгого молчания ответил Ду Цзыян и вдруг рассмеялся, тихо и безысходно, — поэтому мы здесь. Он пришел убить меня, и в тот день… Тогда я готов был позволить ему это. Мне на какое-то время показалось, что моя смерть перечеркнет все то, что я успел испортить, и начнется другая жизнь. Как будто все события перестанут иметь значение…
Ши Мин краем глаза заметил легкое движение: девушка, привлеченная болезненным смехом Ду Цзыяна, пошевелилась и сжала ладони в кулак. Она не могла не чувствовать странности этого разговора.
Давняя дружба, искренняя привязанность, подозрения и ненависть, обвинения и чувство вины — тонкие ниточки одного полотна, только с близкого расстояния никак не удавалось разглядеть этот новый узор.
Ду Цзыян продолжал крутить в пальцах небольшой нож, которым вырезал что-то из куска дерева. То, как он поднялся навстречу, сказало Ши Мину о многом. Даже лишенный власти император не
