неторопливо поднялся.
– Нам пора, – сказал он, и в голосе слышалось не только сожаление, что вечер подошел к концу, но и легкое волнение – все-таки возвращаться в обычную жизнь после такого приключения было непросто.
Ян встал следом, потянулся и улыбнулся:
– День получился… невероятный. Никогда бы не подумал, что можно за один день не только увидеть подземелья, лампу-медузу и проклятое кольцо… Как много… интересного скрывает Москва.
Полина не торопясь достала из сумки резинку, собрала волосы в небрежный хвост, словно закрепляя внутри него всю сегодняшнюю суету, и накинула куртку. Следом поднялась Марина.
– Я вас провожу, – сказала Евфимия.
Они подошли к двери. У входа Марина обернулась и тихо спросила:
– А вам не будет здесь одиноко?
– Нет, – ответила Евфимия. – Теперь он не моя тюрьма, и я могу его покинуть в любое время.
У порога она взяла каждого за руку. Сначала Мирона – с легким поклоном, потом Полину – тепло, Марину – чуть дольше, с каким-то особым взглядом, будто в этой девочке она видела себя; Яну, как и положено, пожала руку и подмигнула – мол, не шалите, молодой человек, а то знаю я таких.
– Спасибо вам, – сказала Евфимия, когда все вышли на крыльцо. – За то, что не испугались. И за то, что не прошли мимо.
Мирон что-то сказал, но ветер унес слова. Евфимия постояла на пороге, пока они не скрылись из виду. Потом шагнула внутрь, медленно закрыла массивную парадную дверь и прижалась к ней спиной.
Дом вздохнул вместе с ней.
Глава 23
После такого приключения особенно трудно вернуться в будничную реальность – она кажется какой-то слишком плоской, словно все, что было, – не настоящее, а сон, приправленный фантазией и легким привкусом невозможного. Хуже всего, что именно так все и начинается: сначала ты спасаешь мир, а через час уже вытираешь ноги у коврика и вспоминаешь, где лежат тапочки.
Марина вставила ключ в замочную скважину, но едва успела коснуться металлической поверхности, как замок щелкнул сам собой, словно у двери было собственное мнение насчет ее возвращения. Девочка слегка удивилась, но не успела даже приподнять бровь, как створка распахнулась, и на пороге появился дедушка.
– Как погуляли? – спросил он, окинув внучку взглядом.
– Хорошо! – бодро ответила Марина, будто они просто побывали на обзорной экскурсии по Патриаршим прудам, а не в подземельях с кольцами, копьями и шаманом. – Ходили по музеям. Мирон все объяснял, прям как экскурсовод. Интересно было.
– Ага, – кивнул дедушка, прищурившись, – интересно – это хорошо. Главное, чтобы безопасно. Теперь пошли, гулена, пить чай. Я как раз думал: ты придешь, а у меня для тебя есть история. Только сегодня документы привезли. Очень редкое дело. Хочешь?
Марина вдруг поняла, что весь день, полный тайн, остался позади. И вместе с тем появилось сожаление, что все это заканчивается, что теперь – снова в реальность.
– Конечно, дедушка, – кивнула она.
Она прошла мимо большого зеркала в прихожей, мельком взглянула на свое отражение и едва заметно улыбнулась. Да, все стало привычным. Снова теплая кухня, родной голос, немного криминалистики на вечер.
У Яна дома, как всегда, царил веселый беспорядочный шум, который мог бы раздражать кого-то другого, но только не его. Он с детства знал: если в квартире тихо, значит, что-то пошло не так. Значит, кто-то заболел, уехал или, не дай бог, задумал серьезную уборку.
Старший брат, как и положено старшему брату с творческими замашками, сидел в комнате у открытого окна, старательно извлекая из гитары аккорды, которые никак не хотели ложиться в песню. Он пел что-то про свободу, небо, плохую погоду и обязательно ругал барре.
Из кухни доносился запах жареного лука, звук кипящей воды и голоса родителей, которые одновременно обсуждали сломанный усилитель сцепления и надвигающийся техосмотр, при этом то споря, то смеясь.
Ян скинул кроссовки и только потянулся, чтобы снять рюкзак с плеча, как в коридоре возник отец, высунувшись из-за дверного косяка так, словно ждал именно этого момента.
– Ну, как дела? – спросил он с интересом.
– Очень хорошо, – ответил Ян, расправляя плечи, и неожиданно для самого себя добавил с важностью: – Отлично погуляли.
– Где были? – не отставал отец.
– Ой, где мы только не были… – Ян начал с вдохновением. – В основном по экскурсиям, по музеям. Вы знали, что у каждой башни Кремля есть свое имя?
Он уже собрался все рассказать в подробностях, немного, правда, добавив своих деталей для красочности, но мама появилась в дверях кухни, вытирая руки о полосатое полотенце, и, глядя на сына, весело воскликнула:
– Вот это да! На такие прогулки я готова тебя отпускать хоть каждый день. Такими темпами ты у нас скоро отличником станешь.
– Не сомневайся, мама, – сказал Ян, на миг посерьезнев.
А у Полины в квартире пахло… пирогом. Тем самым, мясным, маминым, с чуть хрустящей золотистой корочкой и ароматом, который не спутаешь ни с чем, даже если ты только что вернулся с трехзвездочного ужина. Еще с лестницы, обогнав соседку с сумками, Полина уловила этот запах, словно сигнал – все, можно расслабиться. Можно перестать держать спину прямо, быть взрослой, умной и собранной и просто стать дочкой, которая дома.
– Мам… – протянула она, едва переступив порог, – как же вкусно пахнет… Я теперь точно ужинать не откажусь.
И ведь правда: она сама удивилась, что захотела есть. Учитывая, что за вечер они с ребятами успели не только пережить маленькое приключение, но и съесть примерно половину запасов московских ресторанов. Но мамины пироги – это совсем другая история. Им не конкуренты ни кафе, ни кейтеринг, ни даже бабушкина шарлотка, если честно.
Из кухни донесся голос – теплый, привычный, с оттенком хозяйского довольства:
– Как день прошел, дочь?
Полина, не снимая куртки, прошла на кухню. Мама стояла у стола, в переднике с выцветшими котиками, и раскатывала тесто для второго пирога, при этом ловко встряхивая мукой с пальцев.
– Все хорошо, – ответила Полина, откидывая капюшон. – Гуляли с одноклассниками.
– Надеюсь, они хорошие? – Мама приподняла бровь.
Полина чуть улыбнулась, вспоминая, как Ян прыгал по перилам, как Мирон стоял с кольцом в руке.
– Очень хорошие, – ответила она. – И умные.
– Тогда, выходит, ни в какую неприятность с ними ты не попадешь, – сказала мама, слегка приподняв бровь и стряхнув с пальцев муку.
Полина хмыкнула, усаживаясь за кухонный стол, и вздохнула театрально:
– С ними уж точно – ни в какую. Максимум – в библиотеку.
Мама усмехнулась, открыла духовку, вытащила пирог и поставила его
