Слышь ты… — понижает голос Пашка и Апельсин тут же сдается, выставляя ладони пере собой.
— Да молчу я, молчу. — поспешно говорит он примирительным тоном. — Чего ты сразу начинаешь, Паштет? Ничего ж не было! И вообще, в натуре, пошли уже отсюда, с той стороны встанем и будем смотреть… чего тут с ними рассусоливать. Они ж тут все непростые, а мы птушники неграмотные. Но я вот чего скажу — кто честной бедности своей стыдится и все прочее, тот самый жалкий из людей, трусливый раб и прочее…
— Ой. — тихо говорит девушка в очках и поворачивает голову к рыжему пареньку. — При всем при том, при всем при том, пускай бедны мы с вами,
Богатство —
Штамп на золотом,
А золотой —
Мы сами! — она робко улыбается. — Вы знаете Бернса?
— Два года усиленной гуманитарки. — хмыкает рыжий. — А ты откуда знаешь, чика? Обычно вы все в джинсе с головы до ног и «Модерн Толкинг» знаете, а не классику.
— Янка! Барыня, отойди ты от него! — говорит Инна. — Видишь же что он — хамло, пусть и образованное. И вообще, кто в тот раз к Лизке приставал? Ты⁈
— Да я тут при чем-то⁈ Я вообще не при делах, я рядом стоял! — восклицает уязвленный в лучших чувствах рыжий. — Она ж сама к Паштету целоваться полезла! С языком!
— Прекратите! — тут же заливается краской Лиза и мотает головой, закрыв глаза ладошками. — Прекратите это вспоминать вообще!
— Не, я бы послушала. — говорит Оксана Терехова. — Как ты, Боярыня оказывается лихо время проводишь без нас с Яной. Вы оказывается по подвалам с Негритянскими целуетесь, а нас не позвали! Не то чтобы я тоже хотела Негритянских засосать, но уверена, что зрелище то еще было!
— Эй! Мы все — слободские, а не Негритянские, разве что Малой на «успенке» живет… — возмущается рыжий. — что за дискриминация!
— Негритянские — тоже люди. — вставляет невысокий и белобрысый паренек. — Чего вы на Негритянку взъелись? Это рабочий поселок, нормальные там люди живут.
— Нельзя людей судить по тому, где они живут и как одеваются, — говорит девушка в очках. — как там — Мы хлеб едим и воду пьем,
Мы укрываемся тряпьем
И все такое прочее,
А между тем дурак и плут
Одеты в шелк и вина пьют
И все такое прочее.
— Ого. — рыжий смотрит на девушку с уважением и декламирует в ответ —
— При всем при том,
При всем при том,
Судите не по платью.
Кто честным кормится трудом, —
Таких зову я знатью!
— О, боги. — Инна закатывает глаза. — Яночка нашла себе ботана даже среди гопников. Ты уникум, Баринова, ты в курсе? Не удивлюсь что, когда нас каннибалы в Африке поймают — ты и там найдешь себе задрота что шотландского поэта цитировать будет.
— Настанет день и час пробьет,
Когда уму и чести
На всей земле придет черед
Стоять на первом месте.
При всем при том,
При всем при том,
Могу вам предсказать я,
Что будет день,
Когда кругом
Все люди станут братья! — торжественно заканчивает девушка и они с рыжим обмениваются понимающими взглядами.
— Меня зовут Яна. — протягивает она ему руку. — А фамилия — Баринова. Потому эти вот девушки кличут меня «Барыней».
— А я — Владимир. Но эти джентльмена кличут меня «Апельсином» из-за неповторимого колера моих волос. — куртуазно склоняется над рукой рыжий. Пашка Паштет — моргает.
— Никогда бы не подумал, что в тебе такое есть. — задумчиво говорит он. — Даже ручку поцеловал? Кто ты такой вообще и куда дел моего кента Апельсина?
— Ты смотри, какие у нас тут таланты. — хмыкает Инна. — Образованные я не могу. И джентльмены. Только где ваше джентльменство было когда вы Лизку лапали. А? Да если бы не я с Женькой…
— Ты в натуре не обостряй, чика. — говорит Апельсин. — Никто против воли бы ничего не сделал, у нас понятия есть, а на зону за такое — западло идти. Твоя подруга сама на Паштета прыгнула и язык ему в глотку запихала, ну мы и подумали, что девчонка сама не против…и она тогда вроде сама не против была…
— Я сейчас сквозь землю провалюсь. — говорит Лиза. Внизу — взревели трибуны и все на несколько секунд отвлеклись, глядя как «Стальные Птицы» забивают очередной эйс новосибирской команде.
— Да не нагнетай ты так, дело-то житейское. — пожимает плечами Апельсин, убедившись что мяч возвращают в игру. — это предки за секс дремучие и всего боятся, а у нормальных чуваков все проще… вон ваш Тренер например — со всей командой спит и никто ему ничего не предъявляет.
— Чего⁈ Ты-то откуда знаешь⁈ Врешь ты все! — тут же вскипает Лиза.
— В самом деле, Апельсин, ты чего базаришь…
— Да я чего? Я бы и хотел, чтобы все по-другому было, мне вон Валя-Валькирия нравится, а вы видели какими глазами она на Тренера смотрит, как тот отвернется? И у них вся команда так! Да я свою кепку без соли съем, если Тренер эти обводы и изгибы каждый вечер не ласкает своими ручищами!
— Ты чего⁈ — Инна толкает рыжего в плечо кулаком. — Ты чего тут… а ну заткнись! Нашел чего говорить!
— Так я же… — рыжий смотрит на поникшую Лизу и чешет в затылке. — Ааа, вот оно что… ну тогда понятно все.
— То-то же! — грозит ему кулачком Инна. — Думай, прежде чем говорить. Нельзя ей такое слышать.
— Ах тетя, совета прошу я, пропала, попала я в плен… — вздыхает Яна позади.
— Прямо так серьезно? — косится на нее рыжий. Яна кивает и разводит руками.
— Мда. — говорит рыжий парень. — … но только скажи, что Тэм Гленн… ясно.
— Ты чего мдакаешь, Апельсин? Ты если чего понял — так всем и говори, а не крысятничай, не по понятиям! — не выдерживает Пашка Паштет.
— Чья вина что ты классику не читал… да в натуре, Паштет, ты чего дерешься⁈ Больно же! — рыжий потирает плечо. — И ты туда же! Давайте лучше игру смотреть…
— Наши выигрывают. — подает голос белобрысый.
